…И — вспышка. Залитый белизной объем картинки проясняется. В нем — опадающая волна песка. И все.

Нет ни скилодона, ни марапауна.

Югрон есть, крошечный скаф с человечком внутри — тоже. А тяжей нет. Исчезли.

Но — никакого волшебства. Потому что на других видео, снятых с дальних точек, в стократно замедленном режиме отчетливо видно, как падает с небес блискучая капля, а потом от нее протягиваются две четкие белые линии, оборачивающиеся у земли кляксами, которые накрывают кажущиеся крошечными на таком расстоянии боевые машины. А если присмотреться внимательно, предельно увеличив картинку и при этом максимально замедлив видео, то можно разглядеть, что чуть раньше крошечную белую фигурку, человека в скафе, поглощает серебряная сфера.

А потом много огня — и ни скилодона, ни марапауна.

Санек уже видел подобный луч. В день, когда они с Поршнем нашли штурмовик. И когда сгорели осадившие Брянск 3Д муты. Санек понимал, что произошло, хотя до конца не был уверен, перескочил ли он временно на следующий уровень, или джинн решил защитить свой «актив» самостоятельно. Скорее, и то и другое.

С момента своего внезапного спасения Санек не обменялся с Надей ни единым словом.

Как только системы управления югрона «оттаяли», Надя подняла робота и повела его по маршруту. С оговоренной еще на Рембазе скоростью.

И Санек, тоже не задавая вопросов, двинулся следом.

А сделанная с югрона запись отправилась в сеть.

Прочие видеофиксации появились там даже раньше.

Так что нетрудно догадаться, почему в мертвом городе, через который они сейчас шли, было непривычно пусто.

Но так даже интереснее. Раньше Санек смотрел на город как на полигон для пострелять. Этакую здоровенную площадку для пейнтбола «все против всех», только на летальном оружии. Теперь он видел город. Дома, улицы, площади… Видел сброшенный с постамента памятник из черной бронзы, от которого остался сам постамент, кусок туловища и кисть руки, визуально напоминавшей человеческую. Санек видел линии канализации под землей и подстанцию с опустевшими развалившимися батареями, от которых расходились сгнившие кабели.

Но чего он не мог найти даже при самом тщательном сканировании, это органики.

Ни одной косточки. Никаких следов тех, кто жил здесь когда-то. Да, город был мертв, но мертв зданиями, коммуникациями, механизмами. Такое впечатление — все, что имело отношение к биологической жизни, попросту исчезло. Из квартир, в которых явно когда-то кто-то жил. Из ангаров и хранилищ, попадавшихся на пути. Не осталось ничего, даже бактерий.

Может быть, дело в радиационном фоне?