Санек уселся на травку и принялся медитировать. Так-то Санек и не знал толком, что это такое — медитация. Слово популярное. Но вполне подходящее, на его взгляд, чтобы назвать так состояние, которое он определял как «единение с миром».

Мир вокруг был гармоничен. Санек чувствовал его целиком: тихий скрип ветвей, журчание ручья, запахи земли, воды и грибов, узкие лучи солнца, сквозившие меж листьев и вспыхивавшие яркими пятнами на траве. Он стал частью этого мира. И Неженка, лежавшая рядом, тоже была его частью. Санек ощущал ее страх, порожденный беспомощностью и невозможностью помочь госпоже-подруге, ее гнев, красный и бессильный, обращенный на шамана… А еще надежду на то, что он, Санек, все-таки сумеет…

Единственное, что оставалось чуждо гармонии, — скаф. Он осязался куском, вырванным из пространства. Сгустком черноты. Занозой и одновременно открытой раной, прорехой в холсте мироздания.

Это было интересно. Настолько интересно, что Санек забыл о внешних угрозах, целиком погрузившись в изучение феномена.

Забыл настолько, что проигнорировал появившегося на краю оврага мишку. Вернее, существо, у которого мишка был в отдаленных предках, потому что века выживания в измененном мире превратили потомка бурых косолапых в косматую восьмисоткилограммовую махину с костяной маской на морде и полутораметровыми передними лапами, оснащенными парой серповидных когтей наподобие тех, которыми щеголяют земные ленивцы. Только в разы длиннее и намного острее.

Присев на массивную задницу, медведь-мут соскользнул в овраг и подошел к двум неподвижным источникам пищи — большому и маленькому.

Сегодня у него удачный день. Маленький пах старинным врагом, и медведь негромко рыкнул, предвкушая воздаяние за причиненные боль и обиду. Большой был незнаком, но запах говорил: если съесть такого, можно стать еще больше и сильнее. А это новые победы, новые территории, много новой вкусной еды…

Медведь царапнул когтем по панцирю большого. Раздался скрежет. На панцире осталась царапина. Неглубокая.

Медведь ожидал, что пища проснется и нападет. Или попробует убежать. Медведь не боялся. Он был намного больше, а значит, сильнее. А еще он любил, когда еда сопротивляется. Так вкуснее.

Но спящий большой остался лежать. Не бросился ни бежать, ни в атаку. Медведь чуял: пища жива. Но кровью не пахнет. Вернее, пахнет, но это не ее кровь. Однако не шевелится. Что ж, значит, медведь просто ее съест. Но раз большой не сбежит, то медведь займется маленьким. Откусит ему голову, чтобы и этот не сбежал.

Вперевалочку медведь подошел к будущей пище. Принюхался. Да, запах был очень похож на запах обидчика. Но отличался. Маленький пах странно. Незнакомо.