— Звучит гордо. Гордишься своим титулом?

— Глупо гордиться тем, что досталось не по заслугам, а по наследству.

— А-а, понятно. Значит, ты мудрый король?

— Мудрый король никогда не назовёт себя мудрым.

— Меня сейчас стошнит. Было бы чем только…

— От чего же?

— От твоей королятости…

Лишь на мгновение, но король теряется. Впервые с ним разговаривают ТАК. Однако это что-то новое, и впервые за всю жизнь он оказался в таком положении и в такой… компании.

Джой Легдан даже не уверен в том, жив он или нет. Периферическим зрением он видит, как тень неподалёку шевелятся. Там она — Тиина. Молча наблюдает. Сам он тоже ничего не спрашивает. Задавать вопросы в ситуации, где ты зажат в угол, означает лишь, что ты признаёшь это.

Тем временем язвительный голос продолжает:

— Вот ты сидишь сейчас и думаешь, что твоя поза гордой каракатицы и стратегия поведения, где ты не задаёшь вопросов, тебе чем-то поможет. О нет… хе-хе… король человечества. Ты попал. Попал в такую глубокую нору, что как бы ты ни барахтался — зад твой слишком толстый, чтобы выбраться из неё самостоятельно. Как и твои люди попали. К слову, добрые рыцари. Первый, кто отречётся от короля… — голос фыркает, — человечества и поклянется служить верой и правдой мне, — выживет. Мало того, сохранит свою девственность и душу и станет свободным от моего влияния.

Двое личных гвардейцев не двигаются. Они прошли очень жёсткий отбор и умрут за короля.

Уголок губ Джоя Легдана едва заметно приподнимается.

— Самерсат, Гастран, именем своим я освобождаю ваши Дома от долга крови. Вы свободны. Клянусь Первым и своей честью, что не буду держать зла на того, кто захочет согласиться на предложение… многоуважаемого черепа. Скорее всего, мы сегодня все умрём или что похуже.

Оба воина лишь с силой бьют себя по груди. Ни один из них и помыслить не может предать своего короля. Они готовы отдать за него не только жизни, но и души.

Долг крови… Они давно освобождены от этого долга. С каждым из личных гвардейцев король провёл тайную беседу и «признался», что именно он лучший и самый доверенный его человек, а остальные — так себе. Но это страшный секрет, ведь у короля не должно быть любимчиков.

Каждый гвардеец считает себя особенным и думает, что король сейчас освобождает от долга крови не лично его, а другого. Каждый сейчас позволяет себе горделивую улыбку под закрытым шлемом.

Смех черепа до отвратительности неприятный. Даже королю приходится сдерживаться, чтобы по коже не пошли мурашки.

— Ха-ха! Вот оно что! Мудрый король и его верные и наивные собачки!

Ни одна эмоция не отражается на лице короля, но в голове проскальзывает подозрение… Неужели череп всё знает? Или… догадался? Но ведь не было ни одного намёка.