В конце концов, Юсупова же не швырялась своим Льдом направо и налево, верно? А остальное можно и пережить. Так, по крайней мере, считал Павел. Однако к утру понедельника напряжение от странного поведения «уралочки», что всем стало намного легче, когда начались занятия в Классах… Кроме Павла. Ведь благодаря чертовому расписанию, он попросту не имел возможности беззаботно помахать «уралочке» рукой со словами «Ну, все, удачи! Увидимся на обеде. Или вообще в выходные!». Не-е-ет, на этой неделе почти все занятия у них были совместными. И Волконский пока не определился, что именно его напрягает больше: сидеть рядом с Викторией, поминутно пытаясь изгнать из мыслей образ установленной в курилке пороховой бочки, либо отпустить ее на занятия в одиночку. А ведь за все возможные зверства и разрушения рук «принцессы», как Главе Рода, отвечать придется именно ему.

Удивительно, но понедельник, пусть его и называют днем тяжелым, прошел относительно мирно, хотя однокашники и отметили про себя новую степень «близости» Юсуповой и Волконского, а сам клановец несколько раз «пропотел» от неожиданных проявлений «покорности». Но вот во вторник троица донельзя наглых и спесивых девиц в лице Кареевой, Трубецкой и Страрицкой, решила проверить на вшивость покинувшую, по их мнению, пьедестал «принцессу». Три дуры не нашли ничего лучше, чем поймать в аудитории «парочку» и в самых изящных выражениях поинтересоваться у «подстилки этого придурка» за сколько именно она продала свое тело. Естественно, все это было обставлено с соблюдением всех существующих правил приличия, а тон к делу не пришьешь. И артистичность, с помощью которой «претендентки на пьедестал» вполне явно донесли до зрителей свое истинное отношение к «парочке».

Павлу понадобилось несколько секунд, чтобы избавиться от ощущения «утопающей» под его подошвой кнопкой взрывателя мины. Он до сих пор помнил, как замер тогда, обливаясь потом. По счастью, «закладка» тогда учебной. То есть со значительно ослабленным зарядом. А вот сейчас выговором от Стиха и несколькими часами у военного целителя отделаться, кажется, не удастся.

— Что, язык проглотил⁈ — рассмеялась Яночка Старицкая, подметившая изменившееся лицо клановца.

Она до сих пор не могла простить Волконскому того проигрыша на тотализаторе. На «верное дело» она поставила тогда явно больше, чем могла себе позволить.

Парень, к слову, неестественным движением кивнул, с некоторым трудом преодолевая сопротивление сведенных спазмом шейных мышц.

— А ты чего молчишь, «грязь»⁈

Павел зажмурился. Глаза Виктории же, напротив, удивленно распахнулись. К такому обращению она явно не привыкла. Еще совсем недавно никто бы и подумать в ее адрес такого не посмел, вполне справедливо опасаясь скорого и жесткого ответа со стороны «уральцев».