— Звук, — ровно ответила Цзин Вэй. — Дыхание, шорох одежды… Я знаю, где ты.

Смотрела она теперь только перед собой.

«И смысл?» — едва не сплюнул Волконский, снимая иллюзию под внимательным взглядом Горевого. Тот слегка удивился, когда клановец «переместился» мгновенно на метр влево. Однако здесь и сейчас задумываться над такими мелочами не стал. Просто взял на сопровождение новую цель.

«Занятно.» — оценил молодой человек «маневры» бывшего представителя Короны.

— Я ответила на твой вопрос, — спокойно закончила Цзин Вэй. — Теперь ответь на мой: что собираешься делать ты?

— Ни-че-го, — по слогам произнес Волконский. — Сейчас я развернусь и уеду.

Лицо собеседницы оставалось безжизненной, хоть и прекрасной, маской. Прочитать что-либо по нему было решительно невозможно.

— Никаких условий или обязательств, — негромко уточнил клановец, внимательно отслеживая все больше мрачнеющее лицо Горевого. — Забирай свою сестру и уходи.

Тун Яо не шелохнулась. Она все также неподвижно наблюдала за лицом своей «цели».

— Почему? — наконец спросила она.

Ханьский — тоновый язык. Постоянное повышение и понижение голоса. Однако сейчас, на имперском диалекте она говорила монотонно и безжизненно.

— Не хочу объяснять, — коротко бросил Павел.

Он еще не нервничал. Но с каждой секундой чувствовал, как нарастает внутреннее напряжение. Молодому не нравилось находиться здесь.

А вот убийца «хунхузов» внимательно рассматривала его самого. И явно ждала ответа.

— С детьми не воюю, — коротко сообщил он.

Это было почти правдой. Волконский не стал добавлять уточнять, что надеялся на то, что Фэнг чуть «скует» свою старшую сестру. С ребенком на руках не очень-то и повоюешь. Малышку нужно где-то разместить, накормить, обогреть и уж только потому отправляться ловить какого-то там клановца.

Конечно, были варианты и куда более циничные. Но Павел не позволил себе ими воспользоваться. Возможно, рассуждения «небожителя» были слишком наивные: чем он тогда от контрабандистов или «свободовцев» отличаться будет?

«Это возраст, наверное!» — решил клановец с легкой досадой.

Цзинь Вэй молчала еще секунду. Потом коротко склонила голову. Не слишком почтительно. Что-то вроде: «Ну хорошо. Допустим, ты имеешь право на существование.».

«И чего это он?» — мысленно нахмурился Павел. Слишком уж мрачным стал Горевой. Причем Волконский никак не мог определить причину и ХАРАКТЕР такого изменения настроения.

Это беспокоило.

— А что будешь делать ты, Тун Яо? — поинтересовался он.

На свое имя девушка не отреагировала никак. Но на вопрос ответила:

— Думать, элуосы жэнь, — ровно произнесла она. — Я буду думать. А потом мы поговорим.