Неожиданный гул заставил собеседников отвлечься на нового участника их противостояния. В плавной глиссаде к больничному саду ныне пустому, скользили три глайдера: «Вихрь» в сопровождении двух «Аллигаторов».

Пилоты не демонстрировали чудеса боевого маневрирования. Нет, они аккуратно доработали маневровыми движителями, мягко посадив головную машину прямо в саду. Остальные же принялись нарезать круги, защищая зону десантирования и демонстрируя более чем серьезное содержимое подвесок.

Трое сопровождающих оглянулись на Салтыкова.

— Ждем, — холодно решил он.

Благо единственный пассажир «Вихря» уже спешил к ним. В одиночестве. Боевые машины же тут же набрали высоту и веером разошлись по разным курсам.

— А это кто? — буркнул зам.

Дед Мазай пожал плечами. Вопрос явно риторическим был.

Тем временем молодой человек в деловом костюме спокойно прошел сквозь ряды охраны. Первая же попытка перехватить его натолкнулась на предупреждающий жест одного из «господ». Больше препятствий ему никто не чинил.

«К ним или к нам?» — мелькнула быстрая мысль в голове начальника охраны, но мужчина тут же отбросил ее из головы.

Тем временем, как оказалось, очень молодой парень встал между гвардейцами и «небожителями». На миг задержавшись, повернулся спиной к защитникам госпиталя.

— Салтыков, — констатировал «десант из одного человека» без особого удивления.

Словно и не ждал тут никого другого.

— Князев, — перевел взгляд молодой человек. — И Головкины.

Несколько секунд он помолчал, потом добавил:

— Все в сборе.

Предводитель клановцев мрачно сделал шаг вперед.

— Отдай нам ее, Павел Анатольевич, — глухо потребовал Салтыков. — Об остальном договоримся. Ущерб… компенсируем. Условие одно. Я его озвучил.

Волконский внимательно рассматривал собравшихся. Рядовые боевики его не интересовали ничуть. Лишь «королевская четверка». Глав и первых лиц пославших их кланов здесь не было. Только наследники третьего-четвертого поколения.

Вполне достаточно для «демонстрации флага». Однако патриархи явно оставили себе возможность произнести два смертельных для собравшихся слова: «личная инициатива».

И это понимал каждый из присутствующих.

— Не отступишь, — констатировал Салтыков.

— Нет, Юрий Васильевич, — покачал головой Волконский. — Не отступлю.

— Тогда ты зря отпустил свою свиту, — констатировал «небожитель».

Голос его стал тише. И спокойнее. Он будто расслабился. Но вот воздух буквально загудел от готовых сорваться сокрушительными конструктами Силы.

Павел позволил себе едва заметную улыбку. Одним уголком губ.

— Я достану из внутреннего кармана кое-что, — ровно констатировал он.