Глава Волконских поморщился, окинув взглядом всю карту, где кровавыми рубинами рассыпались уже два десятка «огоньков». И за каждым из них жизни людей, грузы, объекты…

Однако главный Волконский тут же взял себя в руки и перевел взгляд на Валерыча.

— Старцевы, Лазаревы, Шуваловы, Коншины, Зубовы, — четко произнес воевода.

Это не все фамилии. Но основные.

— Прекрасно, — кивнул Председатель Правления, оценивая работу разведки.

За эти пять фамилий сейчас отдавали жизни их люди.

— Следственная бригада добралась до точки «ноль-четыре», — вставил свое слово Анатолий Георгиевич, оторвавшись от монитора вычислительного центра.

Судя по лопнувшим в глазах сосудам, он вряд ли спал этой ночью. Да и предыдущей, скорее всего, тоже.

— Свидетелей не осталось, — коротко подвел итог второй человек в клане.

«Они убили всех.» — перевел про себя слова брата Глава. И зачистили следы.

— Логично, — вынужден был констатировать Игорь Георгиевич.

Он бы поступил так же.

— И все равно, — закончил Председатель Правления, глянув на воеводу.

Тот понял верно. Никто не верил, что удастся отыскать выживших. Пока нет свидетелей и доказательств, какими бы ни были подозрения, «никто не виноват».

Однако все равно с каждой «партией» отправлялись спасатели и парамедики как шанс хоть для кого-то.

— Что там по нашему «малышу»? — негромко уточнил мужчина.

Первым хохотнул отец «бунтаря». И веселья в этом звуке не было совсем. За ним повторил и воевода.

— Пока данных мало, — ответил заместитель Главы. — Мы разговаривали час назад. Ветвь под ударом. В Классах произошло открытое покушение Кошкину Елену Витальевну.

Глава приподнял бровь. Неужто все зашло так далеко?

— Несколько человек попытались убить ее прямо перед центральным входом в главный корпус.

— Подожди, — остановил брата Председатель Правления. — Убить? Ты ничего не путаешь.

Он выглядел действительно озадаченным.

Конечно, учеба в Классах сахаром не была никогда. Высокий градус напряжения и конкуренции, помноженный на культ личной силы, создавал довольно опасную среду. Но опытным преподавателям и психологам вполне удавалось держать ее «в рамках». Пусть несчастные случаи и происходили. Однако прямое убийство на территории протектората Долгоруких, это из ряда вон.

— Это еще не все, — устало продолжил Анатолий Георгиевич, прекрасно поняв, что именно удивило брата. — Несколько часов спустя родичи несостоявшихся убийц попытались открыто похитить Кошкину и госпиталя.

«Георгиевичи» переглянулись. Два нападения на «государевы земли» — это жест отчаяния.

— Мотивировали наличием запрещенного Аспекта, — закончил мысль Глава.