Мальчишка вздрогнул. Наконец мне удалось увидеть перед собой не только талантливого и развитого не по годам мага, но ещё и просто ребёнка. Мои вопросы сильно смутили Эмилиано и вогнали его в краску. Я наконец увидел растерянность на его лице. И почему-то меня это раздражает. Как он мог так уверенно говорить о своей цели, при этом не зная, как добиться её реализации?

Я едва не разочаровываюсь в мальчике, но он вновь меня удивляет. Юноша говорит несколько фраз, которые меняют моё мнение о нём и его браваде.

— Я думал, что вы мне немного поможете, — тихо произносит Эмилиано, слегка потупив взгляд.

— В каком это смысле? — с подозрением спрашиваю я его. — Не думаешь же ты, что я убью твоих врагов за тебя? Ты сам сказал, что убьешь их лично.

— Вам и не надо их убивать, учитель, — тут же поспешно произносит мальчик, ещё больше краснея. — Я думал… я думал, что вы могли бы показать мне какие-нибудь нитки…

— Заклинание, плетение, вязь, полотно, но никак не нитки, — резко обрываю я речь юнца. — Относись к искусству с уважением и называй всё своими именами.

— Прошу прощения, учитель, — со всей серьёзностью кивает малец. — Я думал, что вы могли бы показать мне какое-нибудь заклинание. Как когда я создал льдину или помог усыпить одного из воинов. Ещё день назад я и правда был слабым мальчиком с таким же слабым прирученным зверем. Но вы показали мне, учитель, что я многого о себе не знаю. Я уверен, что с вашей небольшой помощью у меня всё получится.

На этом моменте меня едва не разобрал хохот. Я-то думал, что словил мальца на голой браваде и сейчас пристыжу его, а он оказывается уже вполне себе сносный план состряпал. Остаётся только один вопрос, а мне-то зачем ему помогать. Награда за спасение цесаревича юноше полагается от императора-батюшки, а не от меня лично. Не то чтобы я засранец такой неблагодарный, но всё же, пока не очень понятен ход мыслей Эмилиано. Как по мне, проще было бы поднять сейчас цесаревича на плечо и свалить из деревни, где затем дождаться обезьянку Эмилиано, напоить Александра противоядием и уже затем спешно драпать через портал прочь с этого треклятого острова. Однако, юноша и тут соломки подстелил.

— Я хочу лишь отомстить за дедушку, учитель, — чуть подался вперёд Эмилиано, в голосе которого прорезалось отчаяние. — Прошу вас! Мне не нужна награда за спасение сына вашего вождя. Заберите её себе. Только помогите мне, пожалуйста, учитель!

Вот ведь шельмец! Мальчишка уже прочувствовал, что мне нравится, когда он именует меня этим званием. И теперь он этим пытается активно пользоваться! Впрочем, юнец ведь и правда дело говорит. Если ему не нужна награда, я могу предъявить императору счёт не только за спасение его сына, но и за предотвращение его деградации как воина Плеяды. Годунову старшему это в копеечку встанет. И да, я прекрасно осознаю, что могу сделать так и не помогая Эмилиано. Но это ведь каким говнюком надо быть, чтобы столь бессовестно присвоить себе заслугу десятилетнего мальчика! Тот, кто опустится до такого, не достоин никакого уважения!