Мне больше по душе другие педагогические идеи — я уверен, что ребенку нужно просто объяснять, с чем связано то или иное пожелание родителей. Орать на него — последнее дело, потому что к конструктиву все равно не приведет. Ребенок — это тоже человек, просто маленький и обладающий меньшей информацией. Терпение, объяснения, поиск компромиссов — только так можно разорвать цепочку травм, по незнанию или из-за недостатка самоконтроля передающихся по наследству. Страшновато — «английская» школа веками работала, а мой подход может и выйти боком, испортив наследника. Моему сыну править придется совсем другой страной, гораздо менее зависящей от личной эффективности монарха, но тем не менее. Ладно, до этого еще очень далеко, а пока, прохладным, пахнущим случившемся ночью дождем, менее солнечным, чем мне бы хотелось утром, идем с Маргаритой гулять по Берлину.

Поначалу Марго боялась, что мой здоровенный — и это он еще щенок! — Арнольд обидит или вообще съест ее кроху-Жозефину, но меделян благодаря дрессировке послушен и дружелюбен. Пока я команды не отдам — начальные бойцовские навыки мы ему привили благодаря укутанному во многие слои войлока егерю Иванычу, который работал тренировочной целью.

Карета несла нас по улицам, переулкам и улочкам, у реки Шпре ловили рыбу на удочку дети и подростки — взрослые же на работе! — а я отмечал непривычно маленькое количество птиц. Недостаток кормовой базы, надо полагать — кто станет кормить голубя хлебными крошками, если для него эти самые крошки вполне себе составная часть обеда? Зато котов в этом времени очень много — иного спасения от мышей и крыс считай и не существует, а котик способен питаться подножным кормом.

Цель нашей поездки умиляет — на пороге XX века в Берлине работает человеческий зоопарк. Прямо так и называется — «Человеческий зоопарк барона фон Герберта». Не изобрели еще антиколониальную повестку, и даже хреновых прав человека не изобрели. Я бы все равно действовал тоньше — например, назвал бы это «живая выставка экзотических народностей с живыми аборигенами», но местные так заморачиваться не хотят. Что ж, так оно и правильнее — еще Конфуций говорил, что вещи нужно называть своими временами.

По всей Европе существуют «человеческие зоопарки». Имеются и «Цирки уродов». Вот в последние я не пойду — мне инвалидов жалко, и поэтому я стараюсь смотреть на них ровно столько, сколько необходимо. Если подойти к вопросу цинично, то ничего такого в «цирках» и нет: мир сейчас очень суровый, на социальные льготы скупой до неприличия, и инвалиду во внешнем мире остается только побираться и питаться в редких, скудных бесплатных столовках. В «цирке» ему хотя бы платят. Платят мало, потому что конкурс большой, но тем не менее это честная работа, и я не удивлюсь, если тамошние обитатели своим положением довольны. «Хочешь посмотреть на уродства, важный господин? Две марки в кассу!».