Невелик долг — стоит, например, почетной грамотки от отечественной Академии наук, но пусть старикан порадуется.
Глава 8
Дурново — это старый дворянский род, поэтому нет ничего удивительного в том, что Иван Николаевич Дурново занимает должность министра внутренних дел, а его двоюродный брат — Петр Николаевич Дурново — пост директора департамента полиции. По идее, оба родственничка, особенно Петя, должны сейчас без перерывов на сон и обед прорабатывать реформу полиции, но, похоже, я сильно их переоценил, потому что Петр Николаевич, директор хренов, приперся на прием вместе с Горацием Гинцбургом. Подарки и может даже паи в предприятиях Гинцбургов пришел отрабатывать. В какой-то степени даже трогательно, но «крышевать коммерсов» должно только неперсонифицированное государство, посредством обеспечения монополии на насилие и в соответствии с принятыми законами о налогообложении и коммерческой деятельности. А я ведь сейчас только один, не самый мощный пример вижу. Сколько «покровителей» в аппарате вообще есть? Не удивлюсь, если почти все. И как мне это «чистить»? Для облегчения задачи поставлю цель сделать так, чтобы «покровители» не выбивали из казны деньги на убыточное дерьмо, а «подарки» и паи имели с доходов ассоциированных с ними компаний. Сами компании при этом должны считаться для страны хотя бы не вредными. Запомнили и отложили — это многолетняя и кропотливая работа, в которую я погружусь ближе к зиме, когда разгребу более актуальные дела.
— Доброе утро, Гораций Осипович, — кивнул я поклонившимся гостям. — Петр Николаевич, у вас ко мне какое-то срочное дело по полицейской части?
«Крыша» без тени смущения на лице ответила:
— Никак нет, Ваше Императорское Высочество. У Горация Осиповича много врагов, которое могли предоставить Вашему Императорскому Высочеству не совсем верные сведения о предприятиях Гинцбургов. Мы с Горацием Осиповичем имеем честь быть старыми приятелями, и я прошу у вас возможности поприсутствовать, дабы прояснить возможные недоразумения, Ваше Императорское Высочество.
— Присаживайтесь, — пожал я плечами.
Тоже мне «прояснятель».
— Прошу вас, Гораций Осипович, — выдал слово банкиру.
— Благодарю, Ваше Императорское Высочество. Наша семья — верные подданные Российской Империи. Когда наши враги пытались взять Севастополь, мой достопочтенный батюшка поставлял доблестным защитникам крепости лучшее вино по ценам, кои были даже ниже цен мирного времени. Город он оставил в последний момент — вместе с командиром гарнизона.
Слова Горация невольно трансформировались в моей голове в характерный одесский говорок: «Вы спросите — хто продавал винишко героям Севастополя? А я отвечу — старик-Евзель!». Улыбнувшись, я кивнул — продолжай.