Пересев в кареты на легендарном благодаря книжке про маленьких волшебников вокзале Кингс-Кросс — людно, потому что британцы нагнали гвардейцев нас встретить — мы разделились: немцы плюс я с кусочком свиты отправились в гостиницу, а Ксюша с основной частью соотечественников — во дворец, дожидаться там обещавшую прибыть к середине ночи Дагмару с кучкой других Романовых.
Лондон был погружен в траур: магазины, театры и прочие заведения закрылись, из тумана проступали подсвеченные, приспущенные флаги, кое-где висели траурные портреты погибших — собственно Эдуард, тетя Александра, мой кузен Георг, кузины Виктория и Мод. У портретов побольше образовались хиленькие мемориалы с цветами, платочками, тряпичными куклами и прочей мелочевкой — цветы нынче дорогие, и те подданные Британской Короны, кто не смог их себе позволить, но питал верноподданические чувства к Эдуарду принесли что смогли. Масштабы, тем не менее, не очень — английские пролетарии и крестьяне гораздо раньше своих классовых братьев из других точек планеты поняли, что государство им добра вообще не хочет. Что, впрочем, не отменяет укоренившейся в менталитете гордости за то, что ты — англичанин, а не какой-нибудь там лягушатник. В мои времена много визга о русском великоимперском шовинизме стояло, но это исключительно потому, что западные деятели обожают приписывать другим собственные недостатки. Да и какой тут «недостаток»? Просто хочется жить в сильной Империи, это у всей планеты фантомные боли по Древнему Риму.
Отель Савой, что на Стрэнде в районе Вестминстер — центр Лондона — ожидаемо оказался шикарен. Поддавшись желанию поюродствовать, я с приятным для себя ехидством вогнал Ричарда Д’Ойли Карта в шок, сняв приличный, но нифига мне не соответствующий номер на три комнаты на предпоследнем этаже. Балкон с видом на Темзу присутствует. Казачки и свита заселятся в такие же, в том же крыле — и экономия, и некоторая отсылка к спавшему на седле Суворову. Сплачиваемся на чужбине, русичи, назло врагам, на радость маме!
Вилли акт юродства оценил, одобрительно пофыркал, но от собственного — верхнего, особо шикарного — этажа отказываться конечно же не стал. Сам Ричард Карт по моей личной просьбе составлял нам компанию — по всей Европе известен в качестве импрессарио, чьи театральные постановки пользуются большим успехом. Взвесив «за» и «против», решил не тратиться на привоз его труппы в Россию — репертуар специфический, в основном из комических оперетт. Так-то тоже искусство, но мне как-то отечественная классика ближе.