Неоднократно спросив путь, братья выехали на дорогу до Царского села, и к вечеру прибыли к месту назначения. Широко открыв рты, они завороженно рассматривали местные красоты, а добравшись до Александровского дворца, рядом с которым кипело строительство — возводили не слишком-то сочетающиеся с общим ансамблем деревянные двухэтажные бараки, коим уготована участь общежитий — натурально выпали в осадок.

Вздохнув, присматривающий за подъездом ко дворцу сорокадвухлетний городовой Владимир, обладатель целых двух Георгиевский крестов, безошибочно опознал очередного прибывшего пользоваться добротою Его Императорского Высочества голодранца.

— Учиться, чтоли? — окликнул он пацанов.

Подпрыгнув от неожиданности, они отвесили поклон, и Пашка, на правах старшего, ответил:

— Так, ваше благородие! Но только Колька, — указал на брата. — Он умный у нас, вся деревня им гордится.

— То мне без интересу, — важно одернул городовой. — Рекомендация есть?

— Так точно, ваше благородие! — обильно потея — а вдруг потерялось сокровище? — вынул из кармана письмо Колька, спрыгнул с телеги, в два прыжка достиг городового — не самому же ему до пацанов идти? — и с поклоном протянул конверт, внутренне сжавшись в тугой комок.

А ну как в шею погонят? Как батьке в глаза смотреть-то тогда? Открывать письмо городовой не стал — не его дело.

— Печать дохтурская, — опознал штамп на конверте и вернул пацану. — Ступай — там найдешь кому отдать.

— Премного благодарен, ваше благородие! — проорал пришедший в восторг Колька.

А как не радоваться — государев человек подтвердил, что он, младший сын ничем непримечательного «середняка»-Иванова, имеет полное право пройти на территорию дворца! Глядя, как пацан вприпрыжку возвращается на телегу, Владимир ухмыльнулся — чудные они, эти дети крестьянские, каждый день одно и то же! Ах да, забыл совсем…

— Ну-ка стой!

Колька споткнулся, с трудом удержал равновесие и обернулся, показав напуганную мордаху.

— Ходь сюда, покажу чего, — махнул рукой городовой.

Пацан подошел, и Владимир показал ему самую настоящую фотографию плешивого мужика лет сорока:

— Это вот Игорь Никитич, голова медицинского училища. Его спросишь — подскажут, как сыскать. Письма своего никому, кроме него, не давай, понял?

— Понял, ваше благородие! — поспешил заверить поразившийся такому уровню заботы Колька.

Понимать надо — назовется кто Игорем Никитичем, письмо заберет, а потом сам попытается экзамен сдать: за цесаревичев счет да в настоящем дворце учиться охотников-то поди хватает!

— Ступай, — благодушно махнул на него городовой. — И смотри мне: обжулят — я помогать не стану!