— Я полагаю разумною мерою запретить фабрикантам да заводчикам сливать фабричные отходы в Москву-реку, — добавил дядя.

— Было бы замечательно, — одобрил я. — Но куда-то им отходы девать все равно придется, — вздохнул. — Куда ни ткни, найдешь проблему. Прогресс шагает по планете, но баланса в нем нет никакого — многое развивается с опережением. Очень благодарен вам, Сергей Александрович, что заметили проблему с отходами. Помимо них, есть еще и обыкновенная канализация и банальные нечистоты бытового толка. Не только Москва — весь мир рискует отравить водоемы. Прошу вас обождать с запретом стоков — предприятия нам нужны, а Москва-река немного потерпит. Я тем временем озадачу ученых мужей поиском способов очистки стоков перед тем, как они попадут в водоемы.

— Да, Георгий Александрович, — не по регламенту, но вполне приемлемо и вежливо послушался дядя.

Как же много работы! Глаза уже даже не боятся, а пребывают в перманентной панике. Руки, конечно, делают, и делают без ложной скромности немало, но до чего же хочется их опустить, окуклившись во дворце и лениво реагируя на невозможные к игнорированию ЧП. Голод, образование, индустриализация, война, гребаная экология, дипломатические игры — и на внешнюю политику приходится лишь скромная их часть, потому что пороховая бочка, коей является Российская Империя нынешнего образца, распространяется и на долбанный Двор. Я вижу больше других, знаю больше других — в общем, конечно, а не в частностях, где толковый хроноабориген не напрягаясь даст мне фору — но от этого лично мне только хуже. Причины и следствия — я хорошо умею в то и другое, но что толку, если вокруг ворье, неустроенность, забота о личных шкурных интересах, рыхлый научно-производственный комплекс, внешние и внутренние враги и прочая долбанная мировая практика⁈ Прорвемся — никто и не обещал, что будет легко. Да мне вообще никто ничего не обещал — закинули не спросив, а дальше сам. От всей души благодарен Высшим силам на самом деле — реально нравится уровень лично выстраиваемой «движухи» и еще больше нравится сказочное здоровье. Не унываем — продолжаем действовать и предвкушать геополитическую доминацию беспрецедентного для истории масштаба.

Древняя столица произвела уже привычное, двойственное впечатление. Ожидая худшего, я не без удовольствия наблюдал дымящие трубы фабрик, нормальные каменные здания жилого и торгового толка, неплохо одетое население, опрятные деревянные жилые домики и вполне приличные на взгляд из окна поезда улицы. Негативная компонента тоже имелась — выражение «Большая деревня» в эти времена символизирует не обилие знакомых лиц, частоту встреч с ними и скорость распространения слухов, а вполне себе характеризует доминирующий архитектурный стиль и жизненный уклад. Похожую картину, с бегающими по улицам курами, стирающими белье в речках, каналах и ручьях дамами, с частично убранными огородами — порой весьма солидными по размеру — я видел на окраинах Петербурга и до этого, во всех уездных и губернских городах.