Еще у меня была встреча с владельцами газет и журналов, на которой я поговорил о важности прессы, впервые в истории назвав ее «четвертой веткой власти», что, конечно, с реальностью не бьется — повидали мы уровень журналистской этики, спасибо — но борзописцам очень приятно. Конкретных «методичек» спускать пока не стал, рассчитывая на понимание. «Империя серьезно работает над увеличением тиражей печатной продукции и народным образованием. Задачу журналистов в этой связи я вижу в правдивом и беспристрастном донесении до народа информации о происходящих событиях» — это следует читать как «вам, мужики, расширение аудитории очень выгодно, а кусать кормящую руку или нет — решайте сами».
Параллельно с этим немного подкрутили гаечки цензуры законом «об упорядочивании средств массовой информации» с большими карательными санкциями — вплоть до закрытия издательства — за заведомо ложные «новости» и попытки спровоцировать массовые шествия. Неформальная компонента тоже рассчитана на понимание — ругать Августейшую семью нельзя совсем. Высших чиновников желательно не трогать. «Серединку» и «низы» ругать можно сколько угодно, но с обязательными фактами — «одна бабка сказала» нынче не катит — и, желательно, предложениями по исправлению порученных этому чиновнику дел. Про армию лучше не писать совсем — не надо оно вам, господа, это моя забота, и лучше я причешу ВПК в тишине и спокойствии.
Снаряд снёс «городок» и снова перешел к Ксюше.
Пока я занимался делами столичными, проводя в Гатчине только выходные — младших воспитывать нужно, они моя будущая опора — в Москве дядя Сережа разок встретился с решившимися пройти по улицам маршем студентами. Сергей Александрович, в полном соответствии с договоренностями, честно рассказал, что ничего студиозусам не светит и устыдил «ходоков» длиннющим перечнем находящихся в работе забот и проектов. В газетах все это старательно отобразили, и общественное мнение уже на следующий день вылилось в потасовки между студентами и остальными жителями. Погибших нет, два десятка подданных подверглись штрафам — не студенты, с тех и взять нечего, и зачинщиками, справедливости ради, выступали не они — а на каторгу загремел купец Заборов, которому хватило ума подрядить «молодчиков» на карательный рейд по любимым среди студентов кабакам. Так патриотизма проявлять не нужно — просто честно занимайся своими делами, а с внесистемными способами политической борьбы мы и сами разберемся.
Кстати о рейдах — бандитам в Империи ныне тяжко, а еще директор полицейского департамента Дурново, так неосторожно подставившись с Гинцбургом, проявляет похвальное служебное рвение и без малейших раздумий кладет на алтарь собственной репутации уездных взяточников. В Одессе, как городе крупном и богатом, полицейские штаты пришлось обновить на треть. В других городах скромнее, но лишь пятая часть тамошних начальников удержалась на своих местах, искупив грех алчности — ну не бывает полицмейстера, который совсем подарков не берет — качественным проведением рейдов. Размер конфиската поражает воображение — тридцать семь миллионов рублей купюрами, золотом и ценным движимым имуществом. Считай — первый год своей реформы полиции окупила с запасом. Очень удобно!