Заслушавшийся Александр вздрогнул, похлопал глазами и без особого энтузиазма попытался выгородить друга:

— Да не знал он — нет у военного министра времени сапоги проверять.

— Я однажды Петра Семеновича позову с собой на неожиданную проверку случайно выбранных складов армейского добра, — попросил я согласовать работу с высокопоставленным кадром.

— Позови, — одобрил Император. — Никто и не удивится уже — привыкли, что ты в каждой бочке затычка.

— Издержки крепкой вертикали власти, — улыбнулся я. — Работа на то самое «коллективное бессознательное»: народ хочет, чтобы самый главный вкалывал больше всех — он же главный, значит ему больше всех надо. А когда самый главный системно и последовательно показывает, что ему и вправду «больше всех надо», государственный аппарат невольно подтягивается и пытается соответствовать: если царю плевать на дела страны, у него как бы и морального права спросить за результат ответственного чиновника нет. А у меня такое право есть, и я буду им пользоваться.

«Самого главного» Александр благополучно пропустил мимо ушей — не питает иллюзий, уже обжился в стезе почти пенсионера, и уготованная к подписанию бумажка просто материализует то, к чему ментально все уже привыкли.

— Вот и хорошо, — очень человечно улыбнулся Император. — Сейчас свадьбы отыграем да буду собираться в гости к подданным. Рады будут калеке, как считаешь?

— Счастливы, — честно ответил я. — Поговорка «без царя в голове» не спроста в народе зародилась — без царя жизнь совсем не та, — хохотнув, я с улыбкой поведал. — В присутственных местах в Сибири ваши портреты видел. Никудышные совсем, или из газет вырезанные, или вообще от руки нарисованные. Кривые, неразборчивые, непохожие, но дело же не в вашем солидном и внушающем уважение к Престолу лице, а в самом факте — старались, выкручивались как могли, лишь бы царь за документооборотом пригляд с портрета держал. А тут сам прибыл, настоящий, за тысячи верст от столицы — как тут не радоваться? Предлагаю апрель — если коса на камень не наскочит, запустим воздушный маршрут Петербург-Владивосток, с дирижаблями.

— Еще не собрался, а он уже ко мне дирижабли прикручивает! — пожаловался пространству Император. — Ступай теперь, Олька поди заждалась.

— Ее с собой взять бы, — добавил я, поднимаясь со стула. — И Мишу с японкой и матушкой — будет хорошее семейное путешествие.

— И чем будут править мои косоглазенькие внуки? — задал мне в спину вопрос Александр.

Тут и дурак бы догадался. Обернувшись, я развел руками:

— Может и ничем. Мир — сложная и подвижная штуковина. Мне был нужен Толстой, я с ним немного поговорил, а теперь дядя Сережа вдовый ходит. План-максимум — Китай, Корея и Япония. План-минимум — ничем.