Петр Николаевич тоже с военной службой «пролетел», из-за туберкулеза. Ныне либо вылеченного свежеизобретенными лекарствами, либо загнанного в дальние углы организма — врачи во мнениях расходятся. Характер у кузена Пети скромный и даже отдает в робость, но мне его на штурмы крепостей и не отправлять — Петр Николаевич мечтает о стезе художника и архитектора. Обе грани старательно развиваемого таланта можно очень качественно применить во время перестройки Москвы — нам нужны красивые домики и не менее красивые панно с муралами и мозаиками, а лично мне — шарящий в строительстве, непредвзятый и лишенный стремления к личному обогащению соглядатай. Невероятные деньги реновация Первопрестольной поглотит, много контроля в этом деле не бывает.
Глава 19
Неприятно обнаружить в «ближнем круге» крысу. Особенно — крысу мелочную и алчную до полного отключения рассудка.
— Я крайне разочарован тобой, Андрейка, — поведал я потному и трясущемуся от понятного страха двадцатидвухлетнему поручику Дерябину.
Из обедневших дворян, ко мне в «ближний круг» попал по протекции княгини Барятинской — его жена с матерью «Андрейки» порою чаи вместе гоняют. Зону ответственности ему на первых порах нарезал маленькую — в частности, ему были выделены деньги на устройство в Петербурге привезенного мною из Сибири семейства актеров. Совершенно никчемные деньги, что-то вроде двухсот рублей. Походу Дерябин тоже счел сумму никчемной, но только в плане моего к ней внимания — не будет же Цесаревич каждую копейку считать, а значит можно попытать удачи в преферанс. А я и не считал — этим специалисты занимаются — я на людей больше смотрю, и за делами как-то упустил из виду судьбы актеров. Спасибо Юсупову — заметил проблему и за свой счет арендовал актерам домик, а младшего еще и в гимназию засунул, интеллектуально расти. Сам, конечно, об этом мне не сказал — не принято на чужие косяки «извне» аппарата указывать, особенно если косячит протеже целой статс-дамы, но мир не без добрых людей.
— Простите, Ваше Императорское Высочество! — рухнул проворовавшийся лбом в пол.
— Дело же не в двух паршивых сотнях, — продолжил я выговаривать. — Дело в том, что ты предпочел их умопомрачительным карьерным перспективам. Ты — дурак, Андрейка, и на каторгу поедешь именно за дурость. Рекомендую не садиться играть в карты с тамошними обитателями — тебе в них и здесь не везет, а там и подавно. День тебе перед арестом даю перед матушкой покаяться и объясниться. Ступай.
Крыса нашла в себе силы пискнуть:
— Премного благодарен, Ваше Императорское Высочество! — и покинула мой кабинет.