— Таки теперь в Токио, в хорошем доме при уважаемых людях, — продолжил он. — Пишет, что работа легкая, и она всем довольна.

Никто не просил — я о «временных женах» вообще с важными японцами не говорил, не по рангу тема, поэтому можно классифицировать улучшение судьбы Таки и «нечаянной» дочери моего личного друга как необременительный для японцев и приятный для меня жест.

— Я говорил о Таки и Офудзи с родителями, — продолжил Менделеев, пожевал губами и грустно на меня посмотрел. — И склонен согласиться с ними во мнении, что в России природным японцам будет хуже, чем на родине.

И по репутации ударит даже без оформления брака и признания малышки своей — и без того не страдающее от недостатка внимания семейство теперь стало одним их самых заметных в Империи. Решение теми, у кого на него есть право, принято, и Владимиру нужны только время и успокоение.

— Там они проживут хорошую, сытую и спокойную жизнь, — ободряюще улыбнулся я. — А у нас… — вздохнул и махнул рукой. — Сами понимаете.

— Заклюют, — кивнул чуть оживший Менделеев.

— Живьем съедят, — усилил я. — У вас, Менделеевых, врагов и завистников теперь много как никогда в жизни.

— Моськи, — улыбнулся Владимир. — Слабины не дадим, Георгий Александрович.

— Добро, — одобрил я.

Немного проводив гостя по коридору личных апартаментов — по пути — я попрощался и пошел переодеваться для встречи принцессы Масако и прибывшего с ней на мою свадьбу и просто поговорить о важном принца Арисугаву. Приглашение было отправлено и Муцухито, но просто как дань вежливости — понятно же, что не приедет. Приглашал и императрицу Цыси, по тому же принципу. А вот с Запада к нам нагрянет здоровенная толпа высшей аристократии — мы же в перерывах между войнами одна большая дружная европейская семья, а Россия — ценный союзник в периоды «семейных» дрязг. Война придет не завтра, и заключенные мной договоренности еще могут успеть «обнулиться». Не бывает такой бумажки, которая прямо «броня» — высокая дипломатия переваривала и не такие договоры, как у нас с Вилли. Во многих из них, кстати, было написано «договор о вечной дружбе» с уточнением четких критериев «вечности» — лет пять, например. Свадьба — отличный способ посмотреть на нас «изнутри» в неформальных условиях, поговорить с особо болтливыми друзьями из местных — качественные филёры в полной готовности, больше всего будут следить за англичанами и так неосторожно подставившимся зятем Гинцбурга. За последним «ходят» и сейчас, но сшиваемое дело пока в строгом секрете — может еще на каких радикалов нас господин Сассун выведет?