— Чудовищное, непростительное преступление! — делился со мной по пути впечатлениями Василий Андреевич. — Только спокойно зажили, тишь да благодать была, бунташных настроений, казалось, днем с огнем не сыщешь, а тут…

— Бунташные настроения цикличны, — пожал я плечами. — Ячейки кретинов никуда не делись — просто их не успевшие накуролесить идеологи переехали в Сибирь. Шифрованные переписки ведутся, гнилые идеи бродят в умах молодых идиотов, и лишь вопросом времени является их активизация. У меня очень много врагов, Василий Андреевич, врагов самых опасных — скрытых. Чем больше полезного для нашей Империи я буду делать, тем сильнее будет противодействие врагов. Наша задача — воспользоваться сегодняшним инцидентом так, чтобы все подданные Империи, от мала до велика, террористов возненавидели лютой ненавистью. Завтра и послезавтра во всех газетах Империи появятся фотографии того, что наделал рыжий — кровь, кишки, мертвые женщины, дети и старики. С поименным списком раненых и длинными некрологами, в которых будет описана жизнь каждого погибшего. Появятся слова родственников и друзей, и я совершенно уверен, что о свободе Польши они говорить не станут. Этот материал сильно ударит по всем людям доброй воли, и кое-кто из идеалистов-идиотов может задуматься об истинной цене своих придурошных акций. Ну а мы просто будем работать, прилагая системные усилия к наведению порядка и дальше. Ячейки частенько связаны между собой, ибо выстроены на основе горизонтальных связей, и у нас есть шансы очень качественно почистить Варшаву — сейчас все эти идиоты либо залегли на конспиративных квартирах, либо пытаются свалить подальше.

— Не допустим! — воспылал служебным рвением Василий Андреевич.

За следующие двое суток я поспал сорок коротких, но таких сладких минут. Чрезвычайное положение и блокпосты позволили воспользоваться полученными (не без вырванных ногтей и сломанных пальцев) сведениями в полной мере, и к исходу второго дня из заброшенного домика на окраинах Варшавы бравыми гвардейцами был вынут Мишель Пихлер, подданный Австро-Венгерской Империи. Хорошо спрятался, падла — в куче одеял в подвале сидел, трясся от холода и страха. Мишель в ходе полевого допроса указал нам на остатки собственной ячейки и попытался сбить нас с пути «английским следом» — мол, лично посол его науськивал. Бред полный — английские послы так не подставляются, они аккуратнее работают, опыт-то многовековой. Два вырванных зуба позволили Пихлеру осознать ошибку и начать уже говорить правду — как уважаемый капиталист Сассун поил его элитным винцом и рассказывал, что Гораций Гинцбург — ооо, глыба и титан духа, а русский цесаревич — жадная, замышляющая передел собственности гнида. Такая вот «борьба за свободу Польши», и страну можно называть любую — от этого суть не изменится, все эти «революционеры» концептуально одинаковые.