— Сто тысяч крон, собранных народом Дании в качестве приданного.

Полагаю, собирали не с крестьян и рабочих, а с Датских богачей — я бы именно так и делал, но, к счастью, не надо. «Соточка» теперь вернется в Данию — не оставит же Дагмара ее себе. Так-то может, особенно если я попрошу подкинуть на какой-нибудь проектик, но я же не попрошу. Дания, несмотря на кажущуюся (мне) бесполезность, страна полезная, причем не только и не столько тем, что у них есть промышленность и судоверфь, а контактами с несколько одряхлевшими за последний век финансовыми кланами северных соседей, с которыми я робко надеюсь поработать к обоюдной выгоде.

— Коллекция яиц работы русской фирмы «Фаберже», — продолжил стряпчий.

С Петром Карлом Густавовичем Фаберже мы на приемах в Петербурге виделись, и одно яичко я у него купил — в подарок Марго. Суммарная ценность коллекции покойной Александры что-то вроде пары миллионов, но «обналичить» их нельзя — поставим во дворце пыль собирать и внушать мне мысли об опасности классового неравенства.

— Коллекция платьев и шляпок, — огласил нотариус следующий пункт, и мы выпали из реальности на следующие полчаса — платья и шляпки перечислялись долго.

Полагаю, почти все отойдет фрейлинам и статс-дамам.

— Комплект драгоценностей, подаренный Александре супругом: бриллиантовые тиара, серьги и брошь. Подаренное Ее Императорским Величеством ожерелье с опалами и бриллиантами. Подаренные турецким султаном…

Драгоценностей было много, и это вызвало у английского премьера острый приступ жлобства:

— Позволю себе заметить, что покойная принцесса Александра не имела никаких юридических прав распоряжаться собственностью монаршего дома за исключением собственного приданного.

А она не имела?

Обернувшись, Дагмара подарила сэру Роберту недоуменный взгляд, а я даже не удивился — это же англичане, что с них взять?

— Господин премьер-министр, я не закончил, — расстроился стряпчий. — Так же Марии Федоровне завещан портрет Александры работы Франца Ксавьера Винтерхальтера 1864-го года, на котором принцесса получилась настоящей красавицей.

Мария Федоровна и Ксюша растрогались и шмыгнули носами.

— Виктор, как будущий король, ты должен заботиться о благосостоянии Дома, — принялась науськивать наследника Аликс, которая попала сюда не столько из-за статуса невесты, сколько из-за того, что при Дворе не нашлось никого способного выставить ее вон.

Аликс очень любит драгоценности, и понять ее можно — по идее все «цацки» британского правящего дома должны перейти к ней. Плачущий — это он с самого начала мероприятия такой — Виктор отмахнулся от ее слов как от надоедливой мухи, а нотариус, оценив перспективу одергивать будущую королеву, притворился, что в зале стоит тишина: