— Дмитрий Егорович, объяснитесь! — усилил князь Барятинский.

— Дмитрий Егорович, неужели вы поставили собственные интересы выше интересов России? — присоединился князь Оболенский.

Всё! «ВИПы» сплотились против назначенного мной козла отпущения — и виноват в этом только сам Шевич — и теперь грош цена его попыткам меня подставить, а о так неудачно остановившейся повозке никто и думать не станет.

— Я действовал в интересах России! — жалобно оправдался Шевич. — Япония — наш будущий конкурент, и я пытался устранить потенциальную угрозу для нас! Простите, Ваше Императорское Высочество, но ваш план приведет к неминуемой войне с Англией!

— Приведет, — согласился я. — Потому что Россия — это не английская колония, а великая Империя! И мы эту войну выиграем, если не станем размениваться на английских «боевых хомяков» и проделаем должную работу по усилению армии, флота и сколотим коалицию. Последнее для нас будет проще всего — достаточно поделиться с немцами и французами куском китайского пирога, и они охотно встанут на нашу сторону — этим державам тоже надоела доминация Англии.

— Англичане нас переиграют — они всегда переигрывают! — заявил Шевич. — Единственный наш шанс — забыть Крымскую войну и вместе с англичанами задавить пруссаков!

— Вы или трус, или изменник, — развел я руками. — Доказательств последнего у нас пока нет, поэтому я бы хотел попросить вас посидеть в вашей каюте до возвращения домой. Василий Николаевич, — повернулся к «куратору». — Я бы хотел, чтобы вы связались с вашими коллегами на предмет расследования по Дмитрию Егоровичу. Особенное внимание нужно уделить изучению заграничного имущества, полученных от англичан или их союзников подарков и финансовых средств. Впрочем, — улыбнулся. — Не мне вас учить работать.

— Изучение происхождения имущества и средств для Охранного отделения в новинку, — улыбнулся в ответ Курбатов. — Но, я полагаю, учитывая исключительную важность, мы сможем это сделать. Дмитрий Егорович, — вежливо обратился он к падшему послу. — Расследование будет честным и непредвзятым — я лично прослежу за этим. Прошу вас исполнить просьбу Его Императорского Высочества и проследовать в вашу каюту до возвращения в Россию.

Дрожащий, плачущий и вызывающий жалость — это я зря, самонадеянных дебилов жалеть чревато — Шевич поднялся с колен, поклонился мне:

— Я всегда служил только России! Всего доброго, господа, — и на остатках гордости покинул кают-кампанию с высоко поднятой головой.

— Я счастлив видеть перед собой настоящих патриотов! — широко улыбнулся я оставшимся. — Сейчас мы находимся на пороге XX века. Века высоких технологий, великих открытий и титанических геополитических сдвигов. Грядущий век, господа, на века вперед определит облик мира, в котором предстоит жить нашим потомкам. Сохранять и преумножать наследие построивших величайшую на Земле континентальную Империю предков — наша главная и единственная задача! Все вы — образованные, опытные в делах, преданные нашему общему делу люди, и я верю, что в будущем я найду в вас столь же надежную опору, как в этот горестный день.