Купеческий сын от процедуры и уважительного обращения выпал в осадок и моментально начал смотреть на бывших коллег как на дерьмо. Чист, дорого одет, отмечен принцем, опоен такими перспективами, что его отцу и не снились — самое настоящее перерождение!
Глава 4
Оторвав голову от подушки, я зевнул, потер лицо — надо бы побриться и подравнять так идущие моему красивому лицу щегольские усики — и сел в кровати. Рефлексы подталкивали встать и идти в уборную, но это — рудименты, мне теперь нифига самому делать не придется до конца моих дней, который наступит, я надеюсь, очень нескоро:
— Андреич!
— Сию секунду, Георгий Александрович! — моментально отозвался слуга из-за двери.
Караулил и запомнил вчерашнее позволение называть меня по имени-отчеству. Я бы и на просто имя согласился — чего нам, пятнадцать лет знакомым, стесняться? — но это из разряда фантастики.
Дверь открылась, и в комнату вошли слуги. Карл и Стёпка протирали меня теплыми влажными полотенцами, Петька, как старший по рангу, чистил зубы — эта технология в эти времена уже освоена. Далее рейткнехт Юрка и гардеробщик Федор одели меня в исподнее, усадили на стул, повязали на шею салфетку, и Андреич, поправив опасную бритву ремнем и дождавшись, пока Стёпка намылит мне лицо, взялся за дело.
Опасной бритвой в прошлой жизни мне пользоваться не довелось, но страха, что меня порежут, как ни странно, нет — камердинер выглядит настолько уверенным в себе, что даже мысли о его ошибке не возникает. Мысли о том, что он сейчас перехватит мне глотку — вот они да, имеются, но были отогнаны прочь: он же пятнадцать лет верою и правдою!
После бритья мне тщательно вытерли лицо теплым полотенцем и нанесли немного лосьона. Приятно пощипывает и дорого пахнет! Теперь можно одеваться дальше, в военного покроя сюртук. Интересно, если монарх будет носить нормальный гражданский костюм, такая мода приживется? Украсившиеся галифе ноги воткнулись в сапоги, и на этом пробуждение можно считать законченным.
Когда лакей унес инвентарь и удалился сам, я присел на диван:
— Андреич, достань-ка календарь. Читай не так, как пономарь, а с чувством, с толком, с расстановкой.
Добродушно улыбнувшись, камердинер отреагировал на цитату:
— Я очень рад, что ваше чувство юмора вернулось, Георгий Александрович.
Вооружившись журналом, он принялся знакомить меня с расписанием на день:
— Через тридцать минут Его Императорское Высочество и Его Высочество принц Георг приглашают вас разделить с ними завтрак.
Никки считает забавным время от времени записываться ко мне на прием или слать официальные приглашения, например, сходить до палубы покурить.