Это что за силовики такие⁈ Так, керосин догорает, помогу соратникам еще немного, заодно показав мощь православия:
— Господь дарует тебе очищение водой!
Пламя погасло спустя секунды три.
— Инспектор, преступник утонет, — заметил я.
А чего это Николай на меня так восторженно смотрит? Чего это старообрядца поклоны земные бьют не пространству, а лично мне? Почему казаки тоже падают на колени и крестятся на меня? Понимаю — я как-то машинально, чисто из любви показывать другим мою крутость — это у нас, актеров, профессиональное — на их глазах совершил экзорцизм над очень опасным (по их мнению) сатанистом, защитив не только наши жизни, но и бессмертные души.
Инспектор обмер, посмотрел на парочку оставшихся в подвале, дрожащих от страха и непонимания полицейских, скривился и пошел к бассейну сам.
— Выловить грешника! — помог я ему не испачкать костюма.
Казаки бросились выполнять приказ прямо из коленопреклоненной позиции, и через секунд пять мутно глядящий на нас сатанист — греховно-наркотический кураж сбили вода и пламя — стоял перед нами, воняя керосином и красуясь опалинами мантии.
— Никки, — шепнул я. — Возмутись.
— А? — похлопал на меня глазами цесаревич. — А, да! — его лицо вернуло привычное, соответствующее должности выражение. — Мистер Эдвардс, я совершенно разочарован вами и вашими подчиненными!
Глава 9
Едва мы вышли под ночное небо и как следует перекрестились, плантатор неохотно трезвеющими остатками мозгов придумал хитрый план:
— Я бы хотел подарить плантацию тому, кто изгнал демона.
— Демон изгнан, но призвал его ты! — ткнул я в него пальцем. — От виселицы тебя ничего не спасет.
— Я ничего не помню! — соврал он.
— Мистер Эдвардс, я не собираюсь слушать ересь! — заявил Николай.
Плантатора с дворецким отправили вперед, с приказом конвоирам вызвать подмогу через телеграф на железнодорожной станции: арестованных получилось много, нужны дополнительные конвойные. Так же прибудут газетчики с фотографами — это наш «летописец» Ухтомский подсказал, ему для книги нужно, священники (англиканские, католические и наш Илларион) и Бомбейский губернатор. Англичане слушались как шелковые — понимают, чтовот такое цесаревич во время веселой прогулки увидеть не должен был точно.
Большую часть ночи Евпатич горько рыдал — одним из выпотрошенных бедолаг в подвале оказался тот самый индус, который его спас. У индуса осталась семья из некрасивой, костлявой индианки, одной грустно-худой монобровой девочки и двух мальчиков. 2,3 и 4 года — спасибо возрасту за то, что они не понимают, что произошло с их папой. Индианка, понятное дело, плачет над укутанным в простыню телом вместе с Евпатичем.