Девушка же, как милой фарфоровой кошечке не порадоваться? Дизайн, конечно, не настолько симпатичный, как в мои времена, но пресловутый «кавай» передает в полной мере.

— Не хватает стихов, — заметил князь Оболенский.

— Очень дельное замечание, Николай Дмитриевич, — обрадовался я. — Отправлять принцессе чужие стихи я не хочу, поэтому надеюсь с вашей помощью соорудить перевод одной из моих поделок. Записывайте, Эспер Эсперович. «Одной тебе, тебе одной, Любви и счастия царице…».

Низкий поклон Александру Александровичу Блоку! Простите, что ограбил, но я ваши стихи буду большими тиражами издавать и включать в школьную программу, поэтому квиты.

— Блестяще, Георгий Александрович! — восхитился Ухтомский.

Остальные ВИПы его в этом поддержали, и они за полчасика набросали перевод на немецкий. Вроде стройно получилось, но русский оригинал в письме тоже разместили.

— Вы полны тайн, Георгий Александрович! — похвалил меня Барятинский. — Дипломат, стратег, поэт — какие еще из ваших талантов нам выпадет честь увидеть?

Подхалимы, блин.

— Спасибо за добрые слова, Владимир Анатольевич, — кивнул я.

— Стихи замечательные — мой любезный батюшка имел честь учиться в одной школе с Михаилом Юрьевичем Лермонтовым, так что я знаю, о чем говорю, — усилил князь.

— Без вашей помощи, господа, я бы никогда не смог составить такого перевода, — откупился я ответным комплиментом, сел в кровати и натянул на лицо скорбную маску. — После путешествия по Индии я придумал одну историю — Никки счел ее интересной, и взял с меня слово, что я обязательно издам ее. Увы, сам выполнить волю своего любимого брата я не в силах — стишки мне даются лучше, чем Ее Величество проза, поэтому я прошу вашей помощи, Эспер Эсперович — я расскажу вам историю, а вы наполните ее жизнью и красками.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы исполнить посмертную волю Николая Александровича, — отвесил поклон Ухтомский.

— Можем ли мы остаться, Георгий Александрович? — спросил Оболенский.

— Я был бы вам очень признателен, — улыбнулся я князьям. — Вы готовы, Эспер Эсперович?

— Так точно! — отозвался он.

— Эта история начинается знойным вечером, в Сионийских горах, когда Отец Волк проснулся после дневного отдыха… — начал я пересказывать еще не написанную в эти времена «Книгу Джунглей».

Не хотел в это все лезть, но кому станет хуже? В Российской Империи литературный рынок еще в зародыше — тупо грамотных и платежеспособных потребителей не хватает, но «Маугли» будет читать весь мир, а это уже неплохие деньги и «очки славы» для меня.

Князья и даже Андреич в меру сил пытались помогать — хотя бы подтверждая реалистичность (прости-господи) истории: