— Думаю, что люди, которые чистят хвосты, не любят нервных свидетелей, — пояснил я.

— Мерзость какая, — прошептал старик.

— Обычная бытовая мерзость, просто уровнем выше, — ответил я.

Я встал, убрал всё со стола и собрал инструмент в сумку.

— Я с тобой? — спросил Степаныч.

— Нет, конечно, Степаныч, — усмехнулся я. — С краном я как-нибудь сам справлюсь, а вот с Дениской надо говорить именно так, как я люблю. Но тебе это не нравится, так что… — я развёл руками, — поезжай домой, жене привет, и готовься к завтрашнему дню, работы у нас валом. Кстати, если Петька опять позвонит, скажи, что я сам с ним свяжусь.

— А если там у Марьи Ивановны не один Денис? — с тревогой уточнил он.

— Тогда я буду очень удивлён и немного занят, — снова усмехнулся я.

— Максим, — Степаныч посмотрел на меня почти по-отечески. — Ты давай там только без геройства, ты же понимаешь, что за таким бизнесом большие люди стоят.

— Я не геройствую, я просто работаю, — ответил я.

— Вот это ты сейчас сказал как человек, который точно полезет в неприятности, — проворчал он.

— Я просто зайду к бабушке починить кран, — добавил я.

— Ага, и случайно проведёшь допрос его внука, — буркнул он. — Ладно, езжай. Только позвони потом.

— Позвоню, — кивнул я.

— И огурцы не забудь домой забрать, а то я знаю тебя. Оставишь тут, потом Сява обидится, что его бартер не оценили. Кстати, — Степаныч достал из сумки банку с чем-то темно-красным, это то самое варенье. У нас-то дома его хватает, а вот тебе пригодится. И не отнекивайся, ты слишком много думаешь, я для работы мозга нужны углеводы. Так что вот, — он поставил банку на стол и тоже поднялся, — можно сказать, твой процент.

— Спасибо, — улыбнулся в ответ я.

* * *

Марья Ивановна открыла почти сразу. Маленькая и сухая (но я-то помнил сколько в ней силы), в чистом халате и с тем самым полотенцем в руках. Лицо у нее было напряженное, но при виде меня она облегченно выдохнула.

— Максим, проходи, проходи, милок, — засуетилась она, отступая в сторону и пропуская меня внутрь. — Я уж думала, ты не сможешь сегодня. Кран совсем замучил, капает и капает, ночью спать нельзя.

— Сейчас посмотрим, Марья Ивановна. Не переживайте, всё исправим, — ответил я.

Я вошёл, снял обувь и осмотрелся. Квартира была простенькой, с прошлого раза ничего не изменилось. Да, жили они не богато, но здесь было чисто и уютно, а это, как по мне, самое важное в доме. Ведь это и есть смысл самого слова «Дом». Из-за закрытой двери дальней комнаты не доносилось ни звука, но я чувствовал, что там кто-то есть. Мой слух уловил учащённое дыхание, видимо, Дениска испугался гостей, а вот кроссовки со входа убрать забыл. Так себе из него конспиратор.