– И что, помогла? – скептически спросила Ленка, кивая на орка.
Даша замялась.
– Ну… технически… проблема с увольнением больше не проблема, потому что это теперь далеко не самое страшное, – она покосилась на Таргитая. – а соседа я теперь не боюсь.
– А кредитка?
– Пока еще минус, – признала Даша. – Но я надеюсь на лучшее.
Таргитай отодвинул кружку.
– Значит, так, – сказал он, складывая руки на груди. Рубашка угрожающе затрещала, но выдержала. – Завтра утром ты пишешь этой своей курской ведьме. Узнаешь, как меня вернуть. Потому что я, знаешь ли, не намерен торчать в мире, – он покосился на окно, – где даже луна какая-то неправильная.
Даша хотела возразить, но осеклась.
Он не требовал ничего несправедливого.
Она его вызвала, она его и отправит обратно.
А для начала – найдет ту ведьму, что продала ей книгу, и вежливо, но твердо попросит дальнейших инструкций.
– Ладно, – кивнула она. – Завтра с утра пишу Темной_ведьме_из_мрачного_Курска_87.
Ленка допила чай.
– А спать сегодня будем? – спросила она. – Или продолжим обсуждать экзистенциальный кризис зеленого великана на моей кухне?
Таргитай встал, и табуретка облегченно вздохнула.
– Я посплю на веранде, – сказал он. – Слишком велик для ваших кроватей.
И вышел, пригибаясь в дверях.
Даша и Ленка остались вдвоем.
– Даш, – тихо спросила Ленка. – А он… ну… как? Ты его в прозрачной шторе сюда привезла, поэтому я не могу проигнорировать увиденное.
Даша покраснела так, что могла бы конкурировать с красными глазами Таргитая.
– Не знаю, о чем ты, – сказала она, сбегая с кухни.
Глава 4. Чердак, звезды и неправильные слова
Чердак у Ленки был особенным.
С покатыми стенами, старым диваном, который помнил еще советские времена, и круглым окном, в которое всегда было видно небо. Ленка называла это место «штабом», а Даша – убежищем.
Сюда она забиралась каждый раз, когда приезжала на дачу. Сначала ее туда отправляли, потому что спать больше было негде, а потом она уже знала, что спать будет именно здесь.
Даша вдохнула знакомый запах. Он казался ей единственным постоянным в жизни, которая последний год шла кувырком. Свет включать не стала. Луны за окном хватало, чтобы разглядеть диван, плед, стопку журналов на полу и старый торшер, который уже три года никто не чинил.
Даша села на диван, обхватила колени руками и уставилась в пол.
Слова Ленки все еще звенели в ушах.
«С тех пор, как умерли твои родители, ты живешь одним днем».
Не то чтобы Ленка сказала что-то новое. Даша и сама это знала. Но когда правду произносят вслух, она почему-то становится тяжелее. Как будто до этого она лежала где-то внутри, свернувшись калачиком, а теперь распрямилась и заняла все свободное место.