– А-а-а! – не то вскрикнула, не то пискнула Даша.

Тело уже летело вперед, потому что инерция – жестокая штука, а равновесие Даша потеряла в тот момент, когда увидела бездну под ногами.

Но упасть не успела.

Зеленые руки схватили ее за талию. Рванули назад, прижали к чему-то твердому, горячему и очень живому. Даша больно ударилась лопатками о его грудь и замерла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

– Тихо, – прорычал Таргитай прямо над ухом.

И прежде чем она успела сообразить, что происходит, он подхватил ее под колени, перекинул в своих руках как пушинку и прижал к себе. Даша обхватила его за шею: чисто инстинктивно, потому что мир перевернулся.

Орк шагнул назад, разбежался прямо по лестнице. Три шага, тяжелый топот, и прыгнул.

Даша зажмурилась.

В полете она слышала только его дыхание и собственный пульс. А потом глухой удар, звон бетонной крошки, и они приземлились по ту сторону провала.

Таргитай даже не покачнулся.

«Какая же идиотская идея была идти на заброшку ночью», – пронеслось у Даши в голове, пока она висела на его шее, вцепившись в него мертвой хваткой.

Она открыла глаза. Таргитай смотрел на нее сверху вниз. В полутьме его красные глаза светились слабо, но достаточно, чтобы Даша увидела в них веселье. Нет, не могло этого быть. Ей показалось.

– Отпускаю, – предупредил он.

Он поставил ее на ноги. Но руку с ее запястья не убрал. И его горячие, шершавые пальцы держали крепко, не больно, но так, чтобы она точно никуда не делась.

Даша перевела дыхание.

– У тебя что, плохое зрение? – спросил Таргитай. В голосе не было насмешки, только легкое беспокойство.

– Нет, зрение у меня отличное, – огрызнулась Даша, все еще дрожа. – Люди просто не видят в темноте.

Таргитай хмыкнул. Коротко, скупо.

– Неудобно. А зачем тогда мы пошли в столь опасное для тебя место?

Даша обиженно дернула плечом:

– Так для тебя же!

– Я мог бы и потерпеть…

Он не договорил. Потому что Даша вырвала руку с силой, которую сама от себя не ожидала. Повернулась к нему, вся дрожа не то от холода, не то от злости, не то от того, что минуту назад едва не свалилась в дыру.

– Да сколько можно терпеть?! – выпалила она. – Всю жизнь что-то терпите! Сначала родители терпели на работе, чтобы меня вырастить, потом я терпела эту дурацкую работу, потому что надо платить за квартиру, потом ты терпишь, что тебя вырвали из бани, потом мы оба терпим эту ведьму, которая на рейве! А потом раз – и смерть. И всё. Терпеть уже не надо. И жить, кстати, тоже надо! Не только терпеть!

Слова вылетали раньше, чем она успевала их обдумать. Она говорила громко, слишком громко для пустого заброшенного здания, и голос ее звенел в бетонных стенах.