Таргитай молчал.

И в этом молчании Даша услышала саму себя. Увидела со стороны маленькую, злую, испуганную девчонку, которая орет на орка посреди обсерватории, потому что у нее нет сил ни на что, кроме этого крика.

Ей стало стыдно.

Горячо, до слез, до красноты в ушах.

– Прости, – прошептала она. Голос сел, превратился в хрип. – Я не хотела тебе вечер портить. Ты тут вообще ни при чем. Это я… у меня просто…

Она замолчала. Потому что оправдания были неуклюжими.

Таргитай смотрел на нее. Долго. Потом медленно покачал головой.

– Ничего, – сказал он. – Ты слишком напряженная все время. Поэтому, наверное, и собраться не можешь.

Даша замерла.

– Чего это я собраться не могу? – спросила она с искренним недоумением. – Я очень даже могу собраться. Я ТЗ на работе согласовала за три часа. Сорок семь страниц.

– Я не про это, – сказал орк.

Он отвел глаза. Отвернулся к краю крыши – они как раз вышли наверх, пока они разговаривали, и теперь небо раскрылось над ними черным бархатом, усыпанным звездами.

Но Даша заметила.

Она заметила, как его зеленая кожа на скулах стала темнее. Чуть-чуть, едва уловимо.

Таргитай краснел.

Он смотрел вдаль, туда, где раскинулся Курск. Огни. Фонари. Маленькие светящиеся точки, которые двигались, переливались, жили своей жизнью.

– Что это? – спросил он тихо.

Даша обернулась.

И замерла.

Вид отсюда, с крыши заброшенной обсерватории, открывался потрясающий. Город лежал как на ладони: десятки огней, гирлянды фонарей, светящиеся окна. Река – Даша не знала, как она называется – черной лентой вилась среди домов, отражая луну и звезды.

– Это Курск, – выдохнула она. – Электричество.

– Красиво, – сказал орк.

Даша кивнула, не отрывая глаз.

Она сделала шаг к бордюру. Хотела подойти ближе, чтобы разглядеть огни получше, может быть, даже сесть на край, как в кино, свесив ноги.

Но не успела.

Ее запястье снова обожгло горячей ладонью.

– Если ты за эту минуту не научилась видеть в темноте, – сказал Таргитай с нажимом, – то ни шагу без меня.

Даша посмотрела на него. Он держал ее крепко, но не больно. И в его красных глазах не было ни угрозы, ни раздражения. Только забота. Такая простая, такая непривычная, что у Даши сжалось сердце.

– Хорошо, – тихо сказала она. – Ни шагу.

Он кивнул и потянул ее вперед, осторожно, чтобы она могла осмотреться настолько, насколько это возможно. Даша ступала след в след, чувствуя, как его рука согревает ее ледяные пальцы.

У бордюра она остановилась.

Таргитай отпустил ее запястье и Даша, не раздумывая, залезла на низкий бетонный край. Села, свесила ноги. Теперь город был прямо перед ней, и ветер трепал волосы, и звезды казались ближе.