– Очень мило с твоей стороны, – фыркнула Даша и забралась в багажник.

Она устроилась на ворсистом полу, поджав колени. Места было достаточно: минивэн и правда оказался просторным. Она даже могла вытянуть ноги, если лечь по диагонали.

Таргитай забрался следом. Закрыл за собой дверь.

И в тот же миг пространство сжалось.

Багажник, который мгновение назад казался вместительным, превратился в спичечный коробок. Колени орка уперлись в ее колени. Его плечи заняли всю ширину. Его голова периодически касалась потолка. Он сидел, согнувшись, и все равно был повсюду.

Даша вдруг осознала, что раньше в этом минивэне как будто было больше места.

До того, как они с Таргитаем романтично смотрели на ночной Курск и ели вяленое мясо на крыше заброшенной обсерватории.

До того, как она держала его за руку, спускаясь по лестнице.

До того, как он придержал ей дверь.

Теперь они сидели в фургоне в темноте, потому что лампочка погасла, как только дверь закрылась, и дышали одним воздухом. Тесным, горячим, пахнущим хвоей и почему-то дымом.

Даша поняла, что покидать фургон было бы неловко.

Они же собирались немного поспать. До встречи с ведьмой еще много часов. Им нужно отдохнуть. А выходить сейчас – значит признать, что они не могут находиться в замкнутом пространстве вдвоем.

А она не могла. Не набрасываться. Потому что ее сердце колотилось как бешеное, и мысли путались, и каждый раз, когда Таргитай шевелился, она чувствовала, как ее собственное тело реагирует на это каким-то первобытным, совершенно нерациональным теплом.

Таргитай попытался улечься.

Он перекатился на бок, поджал колени и оказался еще ближе. Его зеленое лицо теперь было в каких-то десяти сантиметрах от ее лица. Даша чувствовала его теплое, ровное дыхание.

Она окончательно смутилась.

Кровь прилила к щекам. К счастью, в темноте этого было не видно.

– Слушай, – пробормотала она, отворачиваясь, хотя отворачиваться было некуда, – тут нет места для двоих.

Таргитай помолчал. Потом тихо ответил:

– Для тебя места достаточно. Ты небольшая. Я могу поспать на улице.

Он уже разворачивался: тяжело, неловко, в тесном багажнике, пытаясь не задеть ее локтями и коленями. Даша почувствовала, как он отодвигается, и холод ворвался в ту маленькое появившееся пространство между ними.

– Нет, – выпалила она.

И схватила его.

В темноте она не разбирала, за что хватается. Сначала ее пальцы наткнулись на что-то твердое и горячее: его грудь, мощную, рельефную, даже сквозь ткань рубашки обжигающую. Потом она вцепилась в его руку, сжала запястье, которое было больше ее собственной лодыжки.