— А значит, могут и вернуться назад, — понял профессор. — К примитивам, из которых выросли. Ужасно интересно.

— Вы не устали торговать акциями на закрытой бирже? — осведомился Охотек. — Арена-то уже кончилась.

И верно, испытание битвой, которого так ждала Схазма, было завершено. Оставшиеся четверо игроков плюс два безбилетника, оккупировавших Одиссея Фокса, увидели, как мрачно-синие звёзды разделяются на мириады искр всевозможных оттенков и цветов, и небо над Миром Ноль снова становится разноцветным.

— Забавное совпадение, — с улыбкой сказала Ана, выпуская пережитое напряжение. — Трое из восьмерых выбрали остаться в бою самими собой. Геометрис, Шера и Схазма. И все трое проиграли.

— Забавная закономерность, — поправил Одиссей.

— Смотрите! — сказала Афина, указывая вверх.

Над мёртвой планетой вставало солнце.

Россыпи звёзд бледнели и таяли в бело-жёлтых лучах, но солнце казалось не настоящим, а маленьким, словно луна, пылающая светом. Вероятно, так оно и было, ведь планета архаев не вращалась вокруг какой-то звезды, а существовала сама по себе, и в нужный момент могла создать или призвать что угодно: то статуи, то падающую планету, то крошечную уютную звезду. Одиссей рассмеялся и покачал головой, подставляя лицо свету.

Наступил день, и над игроками простёрлось пронзительно-синее небо. По простору вокруг пошли потоки сильного и тёплого ветра, словно стирая тяготы предыдущих сражений. Волосы Аны взметнулись, они переливались цветами предвкушения и страха, решимости и надежды на лучшее; в такие моменты она напоминала Фоксу цветок. Геометрис зарокотал, поднимаясь над поверхностью воды, по которой шли частые волны, и приблизился к остальным.

Пять статуй первых рас по-прежнему оставались в воздухе, но теперь они разошлись, освобождая центр для игроков, и выстроились широкой дугой с архаями на дальнем плане и четырьмя их «детьми» впереди.

Вернее, пятью. Одиссей отметил пустующее место, пропуск между иксарцами и мордиал. Таинственная «раса войны», то ли уничтоженная, то ли стёртая из всех хроник, так и не воплотилась в статую. Но даже забыв про исчезнувшую расу, система помнила сам древний порядок — и выстраивала фигуры в нём.

Ветер нагнетал волны к центру, и они вздымались всё выше, перехлёстываясь и будоражась пенистыми гребнями, а затем изнутри потемнели и разом растеклись. Всё успокоилось, и Фокс с удивлением увидел чёрную стеклянную конструкцию, бывшую… Охотеком, Одиссеем, Аной/Афиной и Геометрисом.

Точные копии четверых игроков, приведённые примерно к одному масштабу (Геометрис побольше остальных, Охотек поменьше, но ненамного), смыкались спина к спине и срастались в единую глыбу. Они возвышались в одинаковых позах: руки разведены в стороны и слегка вытянуты вперёд ладонями вверх. У Геометриса не было рук, но справа и слева от его блочного тела висели две части, в тех местах, где у гуманоидов находились бы расставленные ладони.