Все застыли, глядя на удивительную скульптуру.

— Весы, — догадался Одиссей.

И точно, перед ними были восьмирукие весы.

— Красиво, — Ана подошла к самой себе и провела рукой по литому чёрному стеклу сайн, которое умудрялось быть одновременно матовым и почти глянцевым, гладким.

Даже хистеройка проснулась, в отличном расположении духа и розовом цвете в мелкую солнечную крапинку. Она выерзалась из-под свитера наружу, защекотав несчастную шею Фокса, и бесцеремонно влезла детективу на голову, устроившись в вихрах, как в гнезде, вальяжно развалилась так, что края торчали в обе стороны.

— Человек, а почему твоя статуя без меня? — обиделась она. — Эй, Древние, добавьте Уулечку!

— У тебя новая шляпа, — улыбнулась Ана, на мгновение забыв, что они… в ссоре? вражде? в тупике?

— Мне идёт? — спросил Одиссей.

Над статуями-весами вспыхнуло четыре символа, и все уставились на них, пытаясь ухватить суть игры.

— Первое точно «Ставка», — сказала Ана. — Нужно что-то положить на весы, и это будет твоя ставка. А окантовка, я где-то её видела…

— Раскрытая функция с неравными всплесками, — ответила Афина. — В волновой геометрии означает всевозможность.

— То есть ставкой в этом испытании может стать всё, что угодно? — подсказал Свийс, пряча зависть перед теми, кто остался в игре. — В каком смысле: любая вещь или вообщевсё ?

— Нельзя поставить то, чего не имеешь, — бесстрастно сказал Одиссей.

— Второй символ — выбор соперника и снова ставка, — продолжала Ана. — Хм, вторая ставка против кого-то из игроков?

— А третий? — осведомился Охотек. — Раз уж вы всем подсказываете.

Афина задумалась; сам олигарх молчал, надув губы и не собираясь делиться мыслями; Геометрис неразборчиво пророкотал, повернул сломанное кольцо и перестроил блоки.

— Думаю, третий символ показывает равновесие, которое нужно восстановить, — задумчиво сообщила Афина.

— Сначала делаешь ставку, потом атакуешь другого игрока. И чтобы победить его, ты должен перевесить его ставку своей? — предположила Ана.

Она была не совсем права, и это «не совсем» могло стать разницей между жизнью и смертью. Одиссей нахмурился, пытаясь понять, как рассказать важное Ане с Афиной и ничего не открыть соперникам? Призрачный лик богини смотрел на него со спокойным интересом. Ну разумеется: она читает его микромимику так же легко, как биение сердца и всплески химических реакций. Хорошо и удобно быть технобогом в окружении менее развитых существ; Афина заметила реакции Фокса и поняла, что он хочет что-то сказать.

Детектив отвернулся от Охотека, чтобы какое-нибудь хитрое устройство или умный ИИ в распоряжении квинтиллиардера не прочли его послание по губам, и беззвучно прошептал одну фразу. Афина посмотрела на человека с благодарностью и смежила веки, как будто сделала ему дружеский поклон. Но они с этой женщиной были вовсе не друзья.