Левые чаши-ладони дрогнули и поползли вниз, а правые стали соразмерно подниматься вверх. Они двигались медленно и постепенно, не больше миллиметра в секунду — но все четыре явно не собирались останавливаться на полпути. Неудивительно, ведь каждый поставил на кон самое дорогое, что у него есть.

— Жизнь? — волнуясь и даже сбиваясь, прошептал на ухо Фоксу профессор Свийс. — Ты поставил на кон свою жизнь?

— Чего? — возмутилась хистеройка. — С какой стати, кто будет меня холить и лелеять⁈

— Пфф, — покачал головой олигарх. — Вы правда считаете, что жизнь любого из нас весит так много?

— Моя жизнь? Но это же самое важное! — возмутилась малышка и пошла фиолетовыми пятнами.

— Нет, дитя, — проскрипел старый змей. — Я был не прав. Конечно, во вселенной много вещей, более ценных, чем жизнь одного носителя. Даже для него самого.

Напряжение нарастало, чаши не останавливались, опускаясь всё ниже… но вдруг одна из них замерла. У Одиссея закружилась голова, он не смог удержаться на ногах и осел к ногам своей статуи, весь покрытый испариной. Ведь эта чёрная чаша была его ладонью. А значит, ставка Фокса оказалась наименее ценной из всех четырёх.

Человека замутило, горло стало сухим, происходящее вокруг отдалилось, будто он смотрел на мир через узкую трубу, так бывает перед тем, как теряешь сознание.

— Что с тобой? — Ана рывком разделилась с Афиной, оставив её возвышаться бледным призраком, шагнула и наклонилась к Фоксу, обняла его, чтобы удержать от падения в воду, и заглянула в глаза. В них была тревога.

— Всё… хорошо… — прошептал Одиссей. — Не бой…

Он не смог договорить.

— Значительные изменения витальных показателей, — бесстрастно оценила Афина, но её голос становился напряжённее с каждым словом. — Состояние истощения, близкое к критическому. Твоё тело… твои клетки… Включились процессы распада, тебе осталось жить несколько минут. Что ты поставил на кон?

— Гря… зь… — прошептал человек.

Ана и Афина замерли: они поняли, что, абсолютно лишённый теллагерсы, Одиссей просто умрёт. И они ничего не могут сделать, потому что даже технобоги не в силах победить смерть, пришедшую за тем, кто обманывал её почти пятьсот лет.

— Вы не просто союзники, — обвиняюще плюнул Охотек, глядя брезгливо и неприязненно. — Вы пара… тройка… не важно! Не знаю, как вы умудрились побить все статистические вероятности и добраться почти до финала, из двух с половиной триллионов вместе, вдвоём… втроём… да вас только налоговая разберёт! Но мы положим этому конец. Ты согласен?

Он обращался к Геометрису, и тот что-то тихо, спокойно пророкотал в ответ.