— Мы… одно? — встав, изумлённо спросила Ана, всматриваясь в лицо Афины. Теперь эта мысль не показалась ей такой уж сумасшедшей.

— А почему система Древних пустила меня в Мир Ноль? — тихо сказала богиня. — Почему не отделила от тебя и не выкинула на любом из этапов?

— Ох… Но что же нам тогда делать? Возможно ли вообще для нас когда-нибудь стать целым существом?

— Важнее, хотите ли вы этого, — поправил Одиссей.

То был неожиданный и сложный вопрос, на который дочери Зевса не могли ответить сразу.

— Я опять хочу есть! — воскликнула Ана и широко улыбнулась. Её волосы стремительно рыжели, вся тяжесть обиды выветрилась из души, а раны почти бесследно заросли. Всё же она была очень жизнерадостной натурой. — Попросим у Древних или сделаешь завтрак сама?

Технобогиня подняла брови, в её диафрагме разгорелся хаотический вихрь молекулярного синтеза, вокруг повеял ветер, а у ног Афины взволновалась вода. Большую часть материала для синтеза богиня брала из окружающей среды.

— Чего желаете, смертные?

Они пили молоко, меняясь печеньем и впечатлениями об Игре.

— Я очень боялась! Но испытания оказались такие простые, — смущённо рассказывала Ана. — Я решала их быстрее, чем успевала испугаться, что не смогу. Наверное, дело не в испытаниях, а в том, что олимпийцы такие улучшенные и развитые…

Она до сих пор не рассматривала вариант, что это Ана такая крутая. При изгнании её лишили высшего королевского контура, совсем как Одиссея в детстве, она стала обычной гражданкой… пятой технологической ступени. Однако сотни тысяч других граждан той же империи, с теми же прошивками и генетикой пытались изо всех сил — но не прошли даже в третий тур.

— Чуть не опоздала с крутящейся сферой, думала вылечу, и стало так стыдно! Но вовремя вспомнила твои уроки: смотреть в суть и задавать правильный вопрос. Успела одной из последних.

— А боевые мураши? — спросил Фокс. То испытание далось ему огромным усилием воли, и он до сих пор помнил шок поражения.

— Варгейм? — замешкалась принцесса. — Он же базовый по стратегии и всего трёх уровней тактической глубины. В Пайдейе мы тренировались на более сложных симуляциях, с семи до семнадцати лет. Я победила в своей группе, потому что у других не было нужного опыта.

Глаза Афины одобрительно блеснули, а детектив не смог сдержать улыбку. Обычная девушка, ничего выдающегося. Её воспитывали и учили лучшие из лучших как будущую властительницу тысячи миров. Но одно дело, как тебя учат — а другое, сколькому ты сможешь научиться. Ана была лучшей ученицей из всех, кого он встречал — и не в последнюю очередь из-за того, как скромно к себе относилась. Платон бы сказал, что её крылья так слабо отягощает свойственная людям предвзятость к собственным взглядам, что Ана может летать. Редкая птица.