— В тот час я вела совет шести промышленных звёздных систем по вопросам объединения в младший кластер, реорганизации правления семнадцати планет и распределения ресурсных потоков; это был открытый совет, который транслировался на все входящие в новый кластер миры. И вместе с изложением новых форм и норм, я с завистью и восторгом была вместе с вами… на планете-щенке, на планетоиде гроз, в океане. И чувствовала, что это важнее для меня, чем семнадцать миров, решение проблем которых мне вверили. Неправильно и неразумно, но так я чувствовала. Когда мы узнали, что Одиссей — сын Ривендалей, для тебя всё перевернулось, а для меня, наоборот, встало на свои места. Часть белых пятен сошлись и заполнились смыслом. Ваш разговор стал стократно важнее всего, я прервала совет и смотрела, как ты убегаешь, а Одиссей ждёт, когда ты вернёшься. Как наступает время предсказанного судьбой.

Афина замерла. Она не заметила, что пока говорила, становилась всё более прозрачной и сливалась с небом, а в последние мгновения начала всё сильнее темнеть изнутри; сейчас она казалась похожей на строгую статую из чёрного мрамора с тонкими серебристыми и стальными линиями, которые очертили её тело — человеческое по памяти и по духу, но всё же более условное, чем у людей.

Словно обнажённый контур души, она была честна и открыта, в этом просвечивало что-то античное. Ведь суть античного, пожалуй, в соединении человеческого и божественного — и Афина была именно такой, квинтэссенцией двух миров.

— Секунды мчались всё быстрее, меня пронзило одновременно восхищение тем, что Одиссей оказался ещё великодушнее, чем мы думали, а нас с ним связывает гораздо больше, чем казалось. И благодарность, и восторг от момента, когда водопады звёзд сходились к точке признания в любви. И невыносимая тянущая тоска, что всё это происходит не со мной и так будет всегда. Вдруг я поняла, что ты не успеешь вернуться. Что сейчас момент пройдёт — но так быть не может, ведь мы знали будущее, мызнали , что сейчас Одиссей и Ана будут вместе. И я осознала, что это будетдругая Ана. Я.

Она сильно выдохнула.

— Меня пронзили противоречия: это неправильно и одновременно правильно, по-вселенски, по законам судьбы. Нет иного порядка, чем тот, что мы сами творим из Хаоса собственными руками. Впервые ты отступила на задний план, а я могла сделать свой собственный шаг. Я поняла, что сейчас будущее случится. Самосбывающееся пророчество обрушилось на меня и понесло вперёд. И я пришла к Одиссею, чтобы выразить всё, что думали и чувствовали мы обе. Я не смогла противиться своим желаниям и воле рока.