— Чтоб я вас в Субуре не видел, схизматики проклятые. Появитесь здесь еще раз, на себя пеняйте. Больше я таким добрым не буду. Идите в праведную церковь, покайтесь и примите благословение святого отца. Спасите души свои, негодяи.

— Сдохни, изверг, — простонал пресвитер, под глазом которого наливался фиолетовый синяк. — Гореть тебе в Геенне…

— Ты меня услышал, — спокойно ответил Север и встал. — Узнаю, что новациане в этом сарае священные тексты читают, запру вас в нем и сожгу во славу божию. Даже не суйтесь сюда больше. Праведный отец будет здесь служить.

— Я жалобу префекту подам, — откашлялся пресвитер. — Тебе это с рук не сойдет.

— Еще как сойдет, — усмехнулся Север. — Вас, схизматиков, скоро и вовсе из Рима погонят. Чтобы не смущали народ. И савватиан с пелагианами заодно. Продыху от вас нет.

Он встал и заорал.

— Все тащите из нечистого капища! Книги… Облачения… Образа… Светильники! Ничего не оставлять! Если здесь праведный храм будет, все вернем!

— Тут масло и хлеб! — заорали Северу.

— Берите себе, братья! — крикнул тот.

Через четверть часа небольшой приход новациан был разгромлен дотла. Пресвитер ушел, устрашенный жуткой славой фанатика-африканца, а прихожане в ужасе разбежались по домам. Сам Север, пребывая в чудесном настроении, пошел по улице вниз, к себе. Там его ждала Децима, отрада всей его непутевой жизни.

Уже подходя к дому, он посмотрел на руки, покрытые засохшей кровью, и поморщился. Децима не должна видеть его таким. Он повернул к фонтану и свистнул какого-то мальчонку.

— Да, старший! — преданным взглядом уставился тот.

— Полей на руки, — приказал Север. — Не хочу воду поганить.

Уже через пару минут он смотрел на разбитые кулаки. В двух местах кожа рассечена, но кровь уже не течет. Сойдет! Он поднялся на второй этаж инсулы и вошел в небольшую уютную квартирку из двух комнат.

— Опять дрался!

Децима всплеснула руками и заохала. А Север вместо ответа обнял ее и погладил по выпуклому животику. Жена понесла почти сразу после свадьбы. Ей вот-вот рожать.

— Ну вот зачем тебе это? — всхлипнула Децима, прижавшись к его груди. — Чего тебе не хватает?

— Счастья на земле хочу, — вполне серьезно ответил тот. — Чтобы люди праведно жили. Веровали, как должно. Вот как мы с тобой. Как Марк… Как отец Филипп.

— А вдруг тебя покалечат! — всхлипнула Децима. — Вдруг убьют!

— В царствие небесное попаду, — пожал плечами Север.

— Ты в царство божие, а я куда⁈ — закричала женщина. — В Геенну при жизни? На вечные муки! Одна, с двумя детьми, без защитника! Я уже жила так. Чуть разума не лишилась. Знаешь, каково женщине одной? Когда вокруг волки зубами клацают! Если бы мне Марк руку не протянул, и не знаю, что дальше было бы! А ты… Только о себе и думаешь!