— Хм… — задумался Крисп. — Но тогда здесь меньше заработок будет…

— Для своей же дочери жалеешь? — поддел его пекарь, но тут в термополий вошел вчерашний прокуратор, который завертел головой. Увидев Марка, Никомах Феликс скроил умильную физиономию и зычным голосом заявил.

— Уважаемый Марк! Между нами вчера произошло некоторое недопонимание. Прими мои извинения. Вот кувшин старого фалернского, великая редкость в Риме. Он из погребов самого сенатора Никомаха.

Люди загомонили, завертели головами. Те, кто видел вчерашний скандал, рассказали о нем соседям. А Марк встал навстречу и радушно повел рукой.

— Твои извинения принимаются, почтенный. Раздели со мной стол.

Все. Ссора окончена, дальше слушать нечего. Люди снова склонились к тарелкам, выбросив из головы вольноотпущенника и его наглую выходку.

— Старое фалернское! — искренне восхитился Марк. — Выпей его со мной и с моим отцом, почтенный. Он как раз в пекарне.

Совсем скоро трое мужчин, занявших стол подальше от чужих ушей, чинно обсуждали дела, совершенно недостойные волшебного напитка, принесенного Феликсом. Надо сказать, в обморок от восторга никто не упал. Да, вино. Да, отличное. Но многие вина Кампании по качеству ничуть не хуже. Там тоже научились хороший виноград растить. Вот что значит легенда, воспетая поэтами прошлого.

— У нас, почтенный, — сказал Марк после второго кубка, — дела так ведутся. Приходишь к тому, кого называют приор, старший, и с ним сначала говоришь. Прояви уважение! У тебя появилась забота? Так зачем ссориться? Приди ко мне, как к другу, и я помогу тебе от всего сердца. Сначала я оказал услугу тебе, а потом ты мне. Так мы тут и живем.

— Я в большом затруднении, почтенный Марк, — нахмурился прокуратор. — У меня лавка простаивает. А это не дело. Первый этаж, хорошая улица. Мой патрон разгневается.

— Дело только в этом? — поднял бровь Марк. — Друг мой, Никомах Феликс… Мы ведь с тобой уже друзья? Завтра в полдень около твоей лавки будет стоять человек и умолять, чтобы ты отдал ему ее.

— Вот так легко? — не поверил своим ушам прокуратор.

— Конечно, — серьезно кивнул Марк. — Я часто помогаю людям в их заботах.

— Я твой должник, почтенный приор, — выдавил из себя Феликс. — Позволь уйти.

— Конечно, друг мой, конечно, — встал Марк. — Твое вино превосходно. Заглядывай к нам почаще. Здесь тебе всегда рады.

— А вино было так себе, — крякнул Тит, когда прокуратор ушел. — Хорошее, но я не хуже пивал. Много болтают люди. Грустно мне…

— Почему? — удивился Марк. — Все вроде неплохо идет.

— Старого фалернского попробовал, — показал Тит на пустой кувшин. — Я же об этом всю жизнь мечтал. А теперь, получается, и мечтать больше не о чем. Дерьмовое ощущение, сын.