— Нет, ещё в нулевом, старой никому не нужной кошатницей. Ни семьи, ни смысла в жизни. Только книги и фантазии.

— Город раскрывает истинную суть каждого, — ответил я. — Здесь нет безжалостного «большого брата», и заниматься можно чем угодно, кроме разве что убийств мирных людей.

— Ты стал мудрее. Сколько ты здесь пробыл?

— Год. Но это был очень насыщенный год.

— По твоим глазам видно, — осторожно начала она.

— И что же по ним видно? — спросил я.

— Твой откат акцессии в три раза больше моего. И ещё как минимум два свойства, которых у пробуждённых быть не должно.

— Ты уже видела подобное?

— Это ты у нас влипаешь во всякое. Я до этого жила в городе намного дольше тебя, но с этим всем дел не имела. Побыла героем в первой сходке, в аномальщиках, как ты. Мне не понравилось. Побывала у третьих. Глянула на парад сумасшедших, поняла суть и ушла. Анна… умеет быть слишком назойливой.

— Это уж точно! Знаешь, откуда такие глаза берутся?

— Думала об этом… — произнесла она. — Судя по линии, пересекающей мой левый глаз, их дают очень необычные существа, живущие в странных домах, и являющие основу сил сходок.

— Сути глаз ты не знаешь?

— Ты переоцениваешь мои возможности. Ответы ищешь ты. Я искала счастливую жизнь.

— И как успехи? Не надоедает?

— Счастье не может надоесть. В это быстро втягиваешься. Я всегда была асоциальной особой, а здесь, когда была на третьем, по началу вообще стала экстравертом. Но потом реальность мне опять подрезала крылья…

— Откуда пессимизм у бессмертного существа? Рано или поздно мы ведь всё равно поднимем твою инкарнацию. И тогда наслаждайся снова своей идеальной жизнью.

— Наверное, это привычка. Мозг привыкает мыслить определённым образом и на автомате видит негатив.

— Значит переучивайся. Знаешь, если Город материализует предметы, когда они тебе нужны, может он и неприятности тебе призывает, раз ты так активно их высматриваешь?

— Мне, наверное, нельзя возвращаться на третий. И вообще к тройке подходить аккуратно, чтобы неспящие меня не вычислили… я помою посуду, поставь пока чай.

Я кивнул и принялся колдовать над травами, которые собрал для нас в чай. Поставил кипятильник в воду. На некоторое время выпал из реальности, наслаждаясь запахами ранней осени и атмосферой уюта.

Когда девушка вернулась, я протянул ей чашку готового чая из кипрея с ромашкой и мятой. Таня благодарно кивнула.

— Извини, к чаю тоже ничего нет. Суровый реализм сурового детства, — улыбнулась она.

— К чаю можно хороший вид, — сказал я — Поднимемся наверх?

Мы взобрались по лестнице в тайную комнатушку, где проводили время в других кругах. Я посмотрел на башню с часами, и вид на узкую улочку с идущим по ней трамваем.