Затем я уходил к Маруславе и обсуждал вопросы охоты на то или иное существо с ней. Она неплохо знала разных существ и помогала продумать план боя с ними. Благодаря этому ещё два существа были побеждены без сильного отката и появления новой метки хаоса.

Он, к слову, был достаточно щедр. Благодаря Тане удалось выяснить, что откат насчитывается по очень нестандартному принципу. В зависимости от влияния навыка на течение судьбы. Иными словами, если я делаю какой-то трюк на тренировке, это минимально влияет на откат. Но если из-за этого меняется чья-то судьба или исход важного события, то же самое действие может обойтись сильно дороже.

Дни проходили то в поиске аномалий, то в приятном общении, то за вкусной едой. Универ на этом круге я откровенно забросил и посещал его относительно редко. Ещё и специальность была мутной, какая-то около-психология, в которой про сны пока что было совсем мало, да и то на уровне или общеизвестных фактов, или какое-то толкование сновидений.

От общества Полоскуна это меня, впрочем, не освобождало. Так что мы продолжали периодически видеться. Он продолжал с увлечением собирать городские легенды, и по возможности проверять. Иногда брал с собой меня. Особенно когда думал, что это может быть чревато проблемами. Но каждый раз всё обходилось достаточно безобидно.

Маруслава где-то в начале декабря на тренировке вытащила из Тани признание в том, что я периодически ей готовлю, и напросилась в гости. Посидели достаточно мило и по-домашнему — варили глинтвейны и обсуждали магию.

Позже место жительства Тани как-то попало в руки к Полоскуну, и он тоже стал периодически напрашиваться в гости на истории о мистическом и непонятном.

Вот вопрос, как она со своей скрытностью, пустила в свой дом двух чужих ей людей. Теплица на крыше становилась своеобразной базой нашего маленького клуба по интересам.

Новый год мы встречали так же. Одновременно нагрянули Полоскун с Маруславой. Оба в наказание за наглость были усажены нарезать салаты, которые потом мы вчетвером уплетали вместе с картошкой в качестве праздничного ужина. Плюс курица, какое застолье обходилось в две тысячи втором без неё?

Естественным продолжением были разговоры по душам, особенно после глинтвейна. Полоскун слушал открыв рот сперва рассказы Тани про аберрации, затем воспоминания Маруславы о сражениях с живыми светящимися камнями в её эхо.

Забавно, что она сама едва ли могла быть в том месте, о котором рассказывала. Она сама не заметила, как переключилась на игру по сценарию. Или для неё тот поход в кристаллические пещеры был вполне реальным?