— Но измена всё равно остаётся изменой, — сказала я почти шёпотом.

Айзек посмотрел на меня неожиданно серьёзно.

— Да. Остаётся. И оправдания ей нет.

Эти слова почему-то заставили меня поверить ему чуть больше. Совсем немного — но всё же.

Мы вышли на небольшую площадь. Дождь усиливался, капли мягко ударялись о старую булыжную брусчатку, и воздух пах мокрым камнем, старым деревом, дымом из давно погасших каминов. И ещё чем-то.

Я резко остановилась.

— Лаванда...

Айзек удивлённо посмотрел на меня.

Я закрыла глаза. Этот запах становился всё сильнее — совсем такой же, как у бабушки. Каждое утро. Каждый вечер. Каждый раз, когда она расчёсывала мне волосы.

— Бабушка... — едва слышно прошептала я.

Ветер неожиданно усилился. Где-то наверху тихо зазвенел старый колокол — один раз, потом второй, — и наступила абсолютная тишина. Даже дождь будто стал идти медленнее.

— Он тебя узнал, — тихо сказал Айзек.

— Кто?

— Город.

По стенам домов вокруг площади медленно побежали слабые серебристые линии — будто под старым камнем текли светящиеся жилы. Фонари загорались сами собой, один за другим, хотя вокруг никого не было. Старые деревянные вывески едва заметно покачивались — но ветра уже не было.

Город жил собственной жизнью.

— Мне страшно... — прошептала я.

— Это нормально, — ответил Айзек. — Первая Хранительница тоже испугалась. Именно она однажды запечатала здесь первый Разлом. С тех пор Андовер хранит её душу и ждёт следующего наследника.

Он посмотрел прямо на меня, и в этом взгляде было что-то такое, от чего мне захотелось отвернуться.

— Двадцать четыре года он ждал именно тебя.

— Нет... — Я резко покачала головой. — Это ошибка. Я обычная девушка. Я ничего не умею. Я не ведьма, не хранитель, не герой. Я просто хотела спокойно отметить день рождения...

Голос предательски дрогнул.

Айзек неожиданно положил ладонь мне на плечо.

— Именно поэтому город выбрал тебя. Не самую сильную. Не самую умную. А ту, которая до сих пор умеет бояться. Потому что только тот, кто знает страх, по-настоящему понимает цену чужой жизни.

В этот момент земля дрогнула — намного сильнее, чем раньше. Впереди небо окрасилось густым фиолетовым светом. Он пульсировал, разрастался, и в его глубине что-то медленно и неотвратимо просыпалось.

Айзек резко изменился в лице.

— Поздно... Главный Разлом уже начал открываться.

В этот момент позади нас раздался спокойный мужской голос:

— Как трогательно. Семейное воссоединение всё-таки состоялось.

Я медленно обернулась.

Из тумана вышел мужчина с рыжими волосами и холодными зелёными глазами. За его спиной один за другим появлялись ещё люди — молча, неторопливо, они окружали нас со всех сторон.