А кто богатых любит? Я сам не люблю. А Егорушкин, значит, пошел чуланы глядеть? Может и так, но бьюсь об заклад, что этот, который Бляо-Дун, что значит, Дон-Жуан по-китайски, не только чуланы смотрит. И как это люди все успевают? И по девкам ходить, и службу справлять? Талант, наверное, а я попросту завидую.
Как только подследственного увели, появился Абрютин.
— По уряднику придется дело открывать, — грустно сказал господин исправник. — Только, ума не приложу — как доказывать станем?
Я глубокомысленно пожал плечами, потому что сам о том только что думал.
— Как я понял — убийца, это жена Паисия? — спросил исправник. — Вопросы вы хитрые задавали, и мужик врать не умеет.
— Я тоже думаю, что это жена убила мужа, — кивнул я. — Если бы кто-то другой, так выгораживать бы не стали. А мать — это мать. Может, сидели и рядили всей семьей — кому на каторгу из сыновей идти?
— У старшего детишек четверо, ему нельзя ни в тюрьму, ни на каторгу, — хмыкнул Абрютин. — У Тимофея детей нет, да он и младший. Младшие всегда за старших отдуваются, по себе знаю. Я третий сын в семье, до сих пор маленьким считают.
— Ничего, всех родственников допросим. Если сын или дочки не скажут правды, то либо невестки расколются, либо зятья, — оптимистически заметил я.
В проходе появился Федышинский.
— А вы заметили, господа, что наметилась некая тенденция? — заметил доктор. Посмотрев на наш с исправником озадаченный вид, пояснил. — По милости нашего господина судебного следователя, год начинается с двух убийств. И в обоих случаях убийцей является женщина!
Глава двенадцатая Раскольница
Перед тем, как отправить городовых за Дарьей Ларионовой, решили сделать обеденный перерыв. Начальство — мы с Абрютиным и доктор, ели в «допросной», а остальной народ — в общей комнате, превращенной в спальню и столовую. Обедом занимался канцелярист Илья, а в помощь ему отрядили младшего городового Спиридона Савушкина. Правда, их забота заключалась лишь в том, чтобы притащить чугунки и горшки с едой в волостное правление. Старшина Тузов успел подсуетиться и «нарезать задачу» своим мужикам, чтобы те готовили пищу для господ. Очередь там какую-то установил, или еще что — не знаю, не выяснял. Щи, разумеется, постные и каша такая, которую можно есть лишь с большой голодухи, но мы ели. К тому же, по молчаливому уговору, мы до сих пор считали, что находимся в дороге, поэтому, без зазрения совести, доедали сало и копченое мясо из домашних запасов.
Фрол изволил отсутствовать. Скорее всего, любвеобильный помощник пристава (с должности его не сняли), отобедает у кого-нибудь из деревенских баб. Может — у какой вдовушки (хорошо бы), а то и мужней жены (это хуже).