— Я встретил вас — и все былое
В отжившем сердце ожило;
Я вспомнил время золотое —
И сердцу стало так тепло…[3]
Я этот романс помнил только в исполнении героя Анатолия Папанова, а Василий Яковлевич и Михаил Терентьевич пели гораздо лучше. Так, словно все вечера проводили в караоке.
А после пятого графинчика запел и я. Почему-то вспомнился «Случайный вальс».
— Ночь коротка,
Спят облака,
И лежит у меня на ладони
Незнакомая ваша рука[4].
Возникла идея взять пятый (или уже шестой?) графинчик, но при здравом размышлении, ее дружно отмели. Мы люди служивые, свой долг перед государем осознаем полностью, меру свою знаем. А вдруг по дороге раскольница сбежит или по приезду в Череповец нашего Егорушкина караулит обманутый муж? Нет, без нас нельзя. Пора возвращаться. Но кто мешает взять с собой не графинчик, а полновесную бутылку?
Кто расплачивался за обед, так и не понял. Кажется, и сам лез в карман, тряс бумажками, пытаясь оплатить и наш банкет, и еду с выпивкой для нижних чинов, но Абрютин остановил — мол, уже все оплачено. Когда это он успел?
Рюмок, разумеется, с собой не взяли, да на ходу из них пить неудобно, расплещутся. Из горлышка ни разу в жизни не пил, но все бывает впервые. Но если исправник с доктором — люди бывалые, офицеры в прошлом, из горлышка пьют, не считая это зазорным, так и мне это прилично. Не отрываться же от дружного коллектива?
И так нам всем было хорошо — и водка легко на морозе пьется, и песня льется. И лошадки умные — править ими не надо, дорогу в родную конюшню сами знают.
[1] Музыка — Марк Минков. Слова — Анатолий Горохов
[2] В Москве, благодаря Н. Склифософскому она уже использовалась, но до нас еще не дошла.
[3] Напомню, что это Федор Тютчев
[4] Стихи Евгения Долматовского.
Глава шестнадцатая День именинника
Бух! Бух! Бух!
И какая сволочь ломится?
Нет, вроде никто не ломится. А что такое стучит? А, это в башке у меня стучит. А что там может стучать? Башка — это же кость.
С трудом повернулся и осознал, что злодеев поблизости нет, а в дверь — не во входную, а в ту, что закрывает мою спальню-кабинет кто-то стучит. Не слишком и громко, но настойчиво. Из-за этого у меня в голове и бьют в барабан.
— Иван Александрович, баню я уже истопила, — послышался голос Нюшки. — Сразу попаритесь или позавтракаете вначале?
При мысли о еде к горлу подступила тошнота. Голова гудит. С огромным трудом встал, сел на постели и осмотрелся. Водички бы минеральной. Или кефирчика.
Что за бардак? Вот тут валяется мундир, там валенки. Шуба отчего-то закинута на книжный шкаф. А где штаны? А, я прямо в них и заснул. Заснул в штанах — это плохо, зато их сейчас не нужно на себя натягивать.