Раз уж пошла такая пьянка, то нарушать, так уж нарушать. Сто лет яичницы не ел, соскучился.

Половой снова кивнул и умчался исполнять приказ.

— А что, господа, а не заказать ли нам водочки? Один графинчик? — поинтересовался господин доктор, уже успевший пошелестеть рукописной бумажкой, громко именуемой «Винной картой».

Пост, а на столе этакое непотребство, пусть и в бумажном виде? А ведь мы, как представители власти, это безобразие обязаны пресекать.

Исправник вдумчиво почесал не слишком чисто выбритую щеку (одичали мы в последнее время) и посмотрел на меня с огромным интересом. Хм… А почему бы и нет? Имеем право. Устали. Немножко можно. И, хочу заметить — не я это предложил!

— В принципе, мы в дороге, да я еще и больной… — пожал я плечами.

Федышинский глянул на меня профессионально-недоверчивым взглядом, а исправник спросил:

— А что это с вами?

Пришлось пояснять.

— Так я после всех допросов очень даже больной. Особенно на голову скорбный.

— Бывает, — согласился исправник. Посмотрев на Федышинского, спросил: — Доктор, как военный медик, беретесь вылечить его благородие? Он, вишь, на голову жалуется.

— Как военный медик скажу — вылечим, — хмыкнул эскулап. — Правда, для этого придется взять два графинчика.

— А графинчики здесь какие? — забеспокоился я. — Большие или маленькие?

— Наверное, как и везде — графинистые, — пожал плечами доктор. — Как принесут, так и увидим. Тем более, что водочку мы только в лечебных целях употреблять станем. Но я вам так скажу — если вы жалуетесь на голову, стало быть, она у вас до сих пор на месте. По опыту знаю, что без головы жаловаться гораздо сложнее, чем с головой. А водочка — это такая нужная жидкость, которая в вас втекает и все ненужное, включаяскорбные мысли, вытесняет.

Ну, господин Парацельс Череповецкий! Пора твои афоризмы записывать. Жалко, если затеряются во тьме веков. Или в потемках похмелья.

Графинчики были не слишком большими — грамм на триста. Если два, так это полная ерунда — по двести грамм на рыло, да под закуску.

Профессор Преображенский бы возмутился, что водку закусывают гороховым супчиком. Но я скажу — самое то, если еще с морозца.

Но доктор не дал как следует закусить после первой. По его мнению, закуска только портит напиток. Поэтому, пришлось спешно выпить и по второй рюмке.

— Только, уговор, господа — третий графинчик берем, когда мои служивые пообедают и отправятся дальше, — решительно заявил исправник.

Подождите, мы же только на два уговаривались? Или я что-то прослушал?

После четвертого графинчика мы запели. Точнее — начал петь господин исправник, а господин доктор подхватил: