Что ж, раз Зуева хочет чая — изладим.

— Еще — ужасно хочу помыться. Неделю с подругой мотались по уезду, за все это время ни разу не была в бане.

Я встал, открыл дверь допросной и подозвал дежурившего городового Яскунова.

— Дружище, будь добр — попроси у Антона Евлампиевича чашку чая для барышни. Видел, что у него самовар закипал. Еще, если у него есть — какой-нибудь калачик или сухарик.

— Слушаюсь, ваше благородие, — кивнул Яскунов и отправился к приставу.

Я же вернулся к столу. Усевшись, сказал:

— Чай я для вас заказал, но с мытьем придется подождать. В полицейском участке ни бани, ни ванной комнаты нет. После допроса я отправлю вас в Окружную тюрьму, там и помоетесь.

— В тюрьме? — фыркнула экс-гувернантка.

— А что не так? Подследственных, поступающих в тюрьму, вначале ведут в баню. Вы женщина, да еще и дворянка, вам положена отдельная камера. А там чистое белье на постелях.

— А сменное белье? Полотенце?

— Вот, насчет сменного белья и полотенца ничем не могу помочь. Белье и прочее выдают осужденным, а вы пока подследственная. Подследственные получают все необходимое от друзей или родственников. Ваша подруга — Надежда, правильно? она в курсе, что совершив убийство Сомова вы сразу пойдете в полицейский участок?

— Не в курсе, — покачала головой Любовь Кирилловна. — Надя отговаривала меня от убийства, потом сказала, что если уж убью — то лучше сразу бежать. И не в Кириллов, а в Санкт-Петербург. Она мне даже денег дала.

М-да… Вот теперь у меня еще один подследственный вырисовался. Точнее — подследственная. Трудно было сказать, что все делала тайком от подруги? Так нет же, святая простота. И мне надо было вопрос по-другому сформулировать.

— Но хоть матушка-то подруги не знала? — с надеждой спросил я.

— Нет, Инна Матвеевна ни о чем не знала, — помотала головой экс-гувернантка.

— Слава богу. Иначе бы пришлось и старушку к суду привлекать.

Скрипнула дверь и в допросной появился младший городовой с кружкой в руках и бумажным кульком.

— Антон Евлампиевич просил прощеньица попросить — ни чашек, ни стаканов нет, все разбито, только кружки. — Поставив на стол чай, положил кулек и предупредил. — Чай горячий, пусть госпожа Зуева пьет осторожно. А тутотка, в картузе — сушка. Она, правда, твердая, но, если в чай бросить — размокнет.

Стаканов в полицейском участке нет. А из чего они водку пьют? Из кружек?

Бывшая гувернантка взяла кружку, прильнула губами к краю и, едва не разлила чай.

— Горячо! — пожаловалась она. — Губы себе обожгла.

— А вы осторожно, — посоветовал я. — Сушки пока в чай макайте, грызите, авось, кипятоки остынет.