— Ваше высокоблагородие, — обернулся через плечо Федор Смирнов, бывший за кучера. — Разрешите с уточнением влезть?

— Давай, — кивнул исправник. — Только ты сперва вожжи Савушкину отдай. Заболтаешься, а мало ли — лошади рванут, сам вылетишь, да и мы из-за тебя бедные будем.

Старший городовой послушно передал вожжи коллеге, повернулся к нам и сказал:

— Ваше высокоблагородие, сама-то пустынь не в селе была, а подальше, в лесу, где река Выксинья. А Никола-Выкса на двух речках стоит — на Выксинье и на Самосорке Когда мужской монастырь здесь устраивали, баб… виноват, монахинь не сразу удалось выгнать. Да и куда их — там же одни старухи остались, гнать-то было? Пустынь оставили, чтобы монахини свой век доживали, а мужской монастырь у села обустроили. А пустынь и мужской монастырь потом ляхи спалили. Монастырь-то восстановили, а из монахинь в живых никого не осталось — не то ляхи убили, не то сами от голода померли.

— А ты откуда знаешь? — удивился Абрютин.

— Так я ж из Ольхова родом, — пояснил Смирнов. — А Ольхово-то рядышком, десяти верст не будет.

— Бывал я в Николе-Выксе, но думал, что и пустынь там же была, — хмыкнул Абрютин, покачав головой. — И сколько от села до бывшей пустыни?

— Недалеко, верст пятнадцать, — жизнерадостно сообщил Смирнов. Потом уточнил. — Худо только, что по лесу идти.

Мы с исправником переглянулись. Пятнадцать верст туда, пятнадцать сюда. Да еще по лесу. Хреново.

— Чем в ваших краях народ живет? — поинтересовался я.

— Так тем же, что и все, — неопределенно ответил Смирнов. — Ячмень и лен у нас плохо растут, зато овес с рожью хорошо. Овес такой, что не только самим остается, но на продажу везут. Вон, в Луковеси ярмарка скоро, туда и повезут. Еще картошка хорошо родит, зато лук худой.

— А промыслы какие?

— Углеморы у нас — кузнецы по всему уезду наш уголь берут.

Углеморы… Нет, все-таки нужно форсировать проект с железной дорогой, а иначе, при таком количестве кузнецов, все леса на уголь переведем. А каменный уголь придется с Донбасса завозить, до воркутинского еще далеко.

Часа через два решили сделать остановку. Конечно, лошади могут скакать и дольше, только зачем? Пусть отдохнут, да и нам нужно размяться, а еще можно перекусить.

Смирнов начал обихаживать лошадей, остальные, невзирая на чины-звания, принялись обустраивать бивак. Вон, господин исправник отправился за сухими ветками, а господин следователь за водой. Савушкину только и оставалось, что сварить кашу. Еще я притащил к общему столу припасы, которыми снабдила меня Аня. Как же без пирожков и без вареных яиц в дорогу? Анька, как я полагаю, снова обобрала все насесты в родной деревне, а тетя Галя всю ночь пекла пирожки.