— А вы где живёте? — в глазах Светы неподдельный интерес к образу жизни миллиардеров.

— Ну, у меня особняк на Чеджу, это остров на юге.

— Двухэтажный?

— Нет! — Юна смеётся. — Трёхэтажный. Ещё подвальный этаж есть, там сауна, небольшой спортзал, танцзал.

— Ого! — Света округляет глаза и скашивает их на меня.

Призывает брать пример? Хмыкаю и мгновенно доказываю всю беспочвенность её вспышки зависти. Я-то в курсе, зачем это и почём.

— Человек не может полноценно жить на территории больше определённого размера, Света.

— А почему? — Юна переводит и добавляет свой вопрос. Так и беседуем.

— Во-первых, Юна там живёт, работает и тренируется. У нас с тобой тоже есть танцкомната, нам больше просто не надо. Рукопашным боем мне удобнее заниматься в другом месте. Во-вторых, Юна там живёт не одна. Кроме её семьи и мамы… Юна, сколько у вас прислуги?

— Восемь человек, не считая охраны.

— Вот видишь? Юна, её муж, трое детей, мама, — загибаю пальцы, — плюс прислуга и охрана. Посчитай площадь особняка, и выяснится, что у них примерно столько же на человека, как и у нас. А то и меньше.

Юна задумывается, а Света явно успокаивается.

Когда мы уходим, жена заливисто смеётся вместе с Дашкой. Уж больно вид у Юны забавно счастливый — лучший мой подарок, это вы: баночка с маринованными помидорчиками и шмат сала в контейнере.

16 августа, четверг, время 18:40.

Байконур, аэродром «Юбилейный».

«О высокие небеса! Неужто это случилось⁈ Не верю!» — кричит где-то вдалеке Станиславский. Неужели мне удалось вырваться? Однако монструозный ракетный комплекс «Тайфун», оседлавший пару мощных буланых коней, передо мной. Приглашающе откинута носовая часть, к ней примыкает услужливо подставленный авиатрап. По нему поднимается команда Юны в скафандрах, за ними моя очередь.

Нас провожает изрядная толпа. Среди них хмурый Андрей со своими нукерами. Недоволен он тем, что я скинул на него организацию командования международных сил быстрого реагирования. Ведь если есть войска — три дивизии ВДВ — то и управление ими должно быть. Не понимаю его недовольства, всё ведь сделает Генштаб, у нас право верховного утверждения всех кадров и любых документов.

Ерохины с жёнами, Зина с мужем — прощаюсь со всеми. Обнимают напоследок жена и дочка, поднимаюсь по ступенькам. Оборачиваюсь, машу рукой, а затем грожу пальцем:

— Смотрите у меня тут! Мне сверху видно всё, так и знайте!

Кто-то из ребят Пескова издаёт жеребячий гогот, тут же замолкает под строгим взглядом начальства, но флёр пафоса безнадёжно сдут. Туда ему и дорога.

Как только захожу, носовая часть опускается, отсекая нас от всего земного. «Тайфун» — суверенная космическая территория. Когда усаживаюсь и фиксируюсь в кресле, начинается обратный отсчёт. Юна, разумеется, рядом. Её команда понесла потери — одного менеджера забраковали медики. Нашли у него какую хроническую болячку, о которой тот и сам не помнил.