Это надо же было так сильно привыкнуть к полумраку и вечной серости того участка изнанки. Фыра жалось к моим ногам. Похоже, она больше меня отвыкла от яркого солнца и движения на улице, которое не связано с очередным прорывом.

Так как в прошлый раз я так и не дошёл до города, то сейчас пребывал в некой растерянности, а куда собственно идти? Дома на этой улице все были добротные и в них по определению жили далеко не бедные люди. Но я точно здесь ни разу не был. Ситуация разрешилась просто, на той стороне улицы я заметил скучающего без пассажиров извозчика.

— Эй ты свободен? — довольно громко спросил я.

Извозчик вздрогнул и посмотрел на меня. Ну да, одет я довольно невзрачно, зато удобно и практично. А извозчик попался опытный. Он на одежду бросил мимолётный взгляд, а затем, остановил его на перстне, после чего перевёл на Фыру и радостно улыбнулся, как любимому племяннику, без предупреждения приехавшему в гости.

— Конечно, молодой господин. На охоте были? — и он довольно развязно подмигнул.

— И как ты догадался, — ахнул я, выражая полный восторг от такой прозорливости.

— Ну дык… — извозчик подбоченился. — Опыт не пропьёшь.

— Угу, я так и подумал. До аристократического квартала подбросишь?

— Почему бы не подбросить, здесь от Ягодной три хлопка вожжами будет. Забирайся, — Я кивнул, запрыгивая в коляску. Фыра одним прыжком очутилась рядом. А извозчик повернулся в мою сторону. — А куда конкретно в аристократическом квартале ехать изволите?

— Особняк графа Рысева знаешь?

— А как же, — он важно кивнул.

— Вот к этому особняку и правь, — извозчик ещё раз кивнул и тронул вожжи.

Коляска покатилась по улице, быстро набирая ход. Я внимательно смотрел по сторонам. Извозчик оказался прав. До знакомых мне мест было недалеко. С Ягодной улицы мы свернули на улицу Ювелиров, потом проехали небольшой рабочий квартал, и выехали на Аристократическую. Когда мы проезжали мимо того проулка, из которого меня отправили совершенствовать дух и тело, так сказать, я невольно вздрогнул, а Фыра прижала уши к голове и оскалилась.

— Тише, девочка, спокойно, — я опустил руку ей на голову и начал поглаживать успокаивая. Ещё не хватало, чтобы она трансформироваться прямо в коляске начала.

С рысью всё обошлось. А вот меня заметно потряхивало. Появилось ощущение, что счастливое спасение — это всего лишь сон, который вот-вот закончится, и я проснусь во всё той же серой беспросветной мути, от которой в последнюю неделю уже в прямом смысле этого слова тошнило.

Но коляска продолжала катиться, проулок удалялся, а дом, принадлежащий моему роду, приближался. Наконец, мы остановились, и я выпрыгнул из коляски на улицу. Сунул руку в карман и поморщился. Ну что за придурок? Нет, чтобы немного денег из сейфа себе в карман сунуть.