— Да, ваше высочество. Немедля сменю наблюдателей, подождите три минуты. — попросил Багратион-младший, а через пять минут сам вошел в палату. — Всё сделано, люди крайне надежные, как и у любого человека слабости у них есть, но они под нашим контролем.

— В таком случае продолжим нашу беседу. — кивнул я, повернувшись к пленнику. — Я уже знаю понятие Хаос, применяемое к твари за гранью, а вот остальные сегодня услышал впервые.

— А само существование других миров вас не удивляет? — уточнил механойд. — Хотя, зачем спрашивать того, кто узнал изделие 8К71. Остается лишь вопрос, как вы можете ничего не знать?

— Меньше издевок и сарказма, больше информации. — оборвал я пленника.

— Мне остановить запись? — спросил Константин.

— Нет, после пересмотрим для понимания ситуации. — покачал я головой. — Начнем с базы. Что такое порядок и хаос? Почему тварь хаоса хочет нас уничтожить?

— Я не могу ответить на то, чего не знаю. — ответил механойд. — К тому же, кто может ответить, убивает ли коршун, желая зла, или из пропитания? Мне непонятны мотивы Пожирателя, а всё что я о нем знаю — известно уже из этого мира.

— Тогда вернемся к первой части вопроса — Порядок и Хаос. — терпеливо сказал я. — Что они такое?

— По расширенной теории относительности Эммануила Адама Эйнштейна, Энтропия и Забвение, Порядок и Хаос — два крайних состояния материи и времени. — ответил механойд. — Две крайних формы существования вселенной. Абсолютная тепловая смерть и абсолютная квантовая возбужденность.

— Легче не стало. — пробормотал Таран, морща лоб.

— Ладно, теоретические изыскания оставим ученым. — решил я. — Уверен им будет крайне интересно узнать обоснование такой точки зрения.

— Верно, это лишь теория. Истины никто не знает. Не было тех, кто мог бы её подтвердить и выжить при этом. — ответил механойд. — Но теория, подтвержденная практикой и наблюдениями. Этот мир стоит на границе с хаосом и скатывается в него с каждым открытым прорывом.

— Но у тебя есть сведения и технологии, которые не относятся к этому миру. — уточнил я. — Плюс техническое оснащение, в этом мире нет столь развитых технологий.

— Сто лет назад не было. — ответил механойд. — И не должно было быть, пока Никола Тесла не сделал свой прорыв, а затем не попытался исправить катастрофу, обрушив на наш мир её отголоски.

— Может мне всё же остановить записи? — уточнил Багратион. — Или пригласить священника и психиатра.

— В его случае скорее программиста и тестера. — проговорил я, внимательно глядя на измененную аугментикой фигуру. — Всё что он говорит может быть лишь бредом воспаленного разума Максима, или того хуже — прямой дезинформацией, рассчитанной на то, чтобы мы прониклись и передали все свои ресурсы.