Концентрированный лобовой огонь не позволил им вовремя сориентироваться и уйти с захваченного плацдарма, а удар в спину просто вынес оставшиеся силы условного врага, заставляя недоуменно смотреть вниз, туда, где должны были оставаться союзники. К их сожалению, ничего подобного — там тоже были наши.

Засадный отряд Тарана, дождавшись, пока контратака врага уйдет из леса, спокойно передислоцировался обратно в окопы. Затем зашел сзади к почуявшим победу пехотинцам и расстрелял их буквально в упор, не позволяя даже ответить. Ну а после того, как штурмовики противника остались без поддержки легкой пехоты — их просто задавили со всех сторон, не оставляя ни шанса.

Штурм, проходивший в четыре этапа, наконец завершился, и наше знамя продолжило гордо веять над крепостью. Несколько минут мы еще ждали, пока нас объявят победителями, но пришлось отправлять парламентера к принимающей комиссии, чтобы над полем боя наконец прозвучала финальная сирена.

— Бой окончен! Штурм завершился неудачей. Команда 1У выиграла! Всем вернуться на исходные позиции, — объявил Строганов, когда наши раскрашенные противники начали собираться возле судейских трибун.

— Есть! Первый раунд за нами! — довольно крикнул я, и в следующую секунду меня поддержал многоголосый вой:

— Ура-а!

Надо сказать, что это первое сражение, в котором нас потрепало столь сильно. Потерять все бронеходы, пять тяжелых доспехов и двенадцать легких пехотинцев за раз — ни разу у меня такого не было. И если страусами я жертвовал сознательно, то остальное — чистые потери. Правда, нужно учитывать и характер потерь врага. Они-то потеряли вообще всех, в ноль.

— Техника считается уничтоженной и в новый бой не пойдет, — с ухмылкой произнес Меньшиков, когда наши ребята начали отмывать краску со страусов. — Вы просто пойдете в следующий бой, и скажите спасибо, что не на штурм.

— Вот уж, блин, спасибо так спасибо, — пробормотал Леха, но я толкнул его в бок.

— Ваша светлость, а как же ранее установленные правила турнира? Каждая команда возвращает своих убитых после сражения, — обратился я к Константину.

— После сражения — ради бога. У вас же всего лишь один раунд был, — гадко улыбаясь, проговорил Меньшиков. — Уверен, вы донесете свое возмущение до графа Суворова, но решение принято его прямым заместителем, исполняющим обязанности руководителя попечительского совета. Так что все и без разбирательств понятно. Ну а хотите — пишите жалобу.

— Более чем понятно, — ответил я, опустив даже его титул, после чего князь поморщился, но напоминать не стал. Еще бы, пока я официально ребенок, он мог бы предъявить претензии моим родителям, намекнув на плохое воспитание, но тут есть одна неувязочка. Формально, до окончания училища, их нет.