Ангелина, вначале чувствовавшая себя вполне по-боевому, через некоторое время начала просить перерывы, в которые я баюкал ее в объятьях, успокаивая. Увы, но только она могла брать интервью и оставаться в кадре. Нас с Марией публично рядом быть не могло. И потому, что мы сторона заинтересованная, и потому, что отношение к нашей семье позднее станет отношением к правящему роду.

— Давай поговорим о чем-нибудь, не связанном… со всем этим, — устало попросила Ангелина, в очередной раз сидя у меня на коленях.

— О чем, например? — чуть нахмурившись, спросил я, сейчас все мои мысли были заняты делом, и с ходу придумать тему для разговора не получалось.

— Да о чем угодно, хоть о нас с тобой, — сильнее прижимаясь ко мне, попросила девушка. Для того чтобы ее не беспокоить, приходилось вливать энергию по капле, так что время у нас было.

— Это тема благодатная, — усмехнулся я, придумывая, как к ней подойти. — Кажется, вы с Марией поладили. Даже слишком удачно. Как бы я не оказался лишним…

— Фу, — фыркнула Ангелина, спрятав лицо у меня на груди. И через несколько секунд я с облегчением услышал смешок. — Правда боишься?

— На самом деле не очень. Ведь я точно знаю, что лучше меня на этом свете никого нет, — усмехнулся я, за что тут же получил шутливый удар кулачком.

— Мог бы и подыграть, чурбан стоеросовый, — буркнула Ангелина. — Ладно, что уж теперь. Просто задумка не удалась.

— Погоди, дай сам догадаюсь, — произнес я, видя, что девушка не спешит продолжать. — Значит, вы хотели меня наказать, показав, какие вы классные и лишив при этом удовольствия?

— Между прочим, решиться на это было совсем не легко. Бутылка вина на двоих, а ведь я не пила, кажется, с Нового года, — сказала Ангелина, вздохнув и чуть отстранившись. — Но ты даже такую мелкую месть сумел испортить.

— Да, я такой, — улыбнулся я, понимая, что, если Мальвина задумала свою месть, то с ее упорством и сволочным характером проблемы у меня могут еще возникнуть. С другой стороны, я вроде как нащупал ее слабое место и правильное поведение. И мне показалось, что ее склонность к садомазохизму была искренней.

— Не помешаю? — голос, донесшийся из-за спины, вырвал меня из раздумий и заставил Ангелину вскочить, только чтобы тут же замереть в поклоне.

— Ваше императорское величество, — проговорила Ангелина, не смея поднять глаза на правителя.

— Нет, Петр Николаевич, нисколько, — нашелся я, встав и чуть улыбнувшись хмурящемуся регенту. Пока я официально не помазан на царство, лучше при любых посторонних использовать то обращение, которое разрешил дядя.