— Я могу хотя бы посмотреть на инициацию? — нахмурившись, поинтересовался я. — Может, мне станет понятней…
— Боюсь, это невозможно. Мы пробовали, но во время самой процедуры все в предназначенном для инициации помещении начинают страдать от диссонанса, — покачала головой императрица. — Меньшиковы приложили массу усилий и средств, чтобы записать процесс инициации, но оборудование выходит из строя, а люди… они не выживают. Самым существенным положительным результатом наших экспериментов стали стабильные Врата. Но пройти сквозь них могу только я и, похоже, из-за тех изменений, которые получила от Бориса.
— Прости, я не хотел на тебя давить, — сказал я, прекрасно понимая, что и саму Екатерину обследовали с ногтей до кончиков волос. Не идиоты же там сидят. А значит, мы опять оказались в парадоксально паршивой ситуации.
— Все в порядке, — улыбнулась Екатерина, снимая Ледяную скорлупу. — Петр знает о моей ценности и не даст меня в обиду. Ты же не должен об этом сейчас думать. Учись, познавай новое и себя. И, может, после того как освоишь стихию, ты совершишь прорыв.
— Спасибо, матушка, — ответил я, придя в уме к тем же выводам. Мне катастрофически не хватает информации. И получить ее я могу в самом очевидном месте — в военной академии. Жаль только, и без нее дел невпроворот.
Глава 12
— В чем дело? — спросила Мария, когда я вернулся в покои. Я попробовал натянуть вежливую улыбку, как без проблем не раз проделывала Екатерина, но вышло у меня не очень, практики не хватало. — Союз разорван?
— Нет, с союзом все нормально, по крайней мере, пока, — ответил я, взъерошив волосы. Ситуация с бывшей императрицей выбила меня из колеи. Моя главная цель — устранение ордена — оказалась сложно достижима. Мало того, перед расставанием с биологической матерью я тщательно проанализировал ее тело и камень с помощью третьего глаза и не нашел никаких существенных изменений. Что бы ни дало ей силы создавать резонансные камни, я этого не видел, или оно просто лежало в иной плоскости.
— Нормально не значит хорошо. О чем вы разговаривали? — настойчиво спросила Мария, поднявшись с кровати.
— Она просит поддержать проект всеобщей амнистии на голосовании в Думе и Дворянском Собрании, — ответил я, не став вдаваться в подробности. — Как только будет что обсуждать — его принесут. Но пока я отказался. Амнистия нужна, но только частичная и по конкретным статьям. Ну и индивидуальное помилование, на случай спорных моментов. Уверен, они будут.
— Если ты не хочешь разом простить всех — неминуемо, — согласилась Мария. — Как и споры о том, кто должен попасть в список, а кто — нет. Нужно будет создать комиссию по рассмотрению законопроекта, выбрать наиболее заинтересованные стороны. Это ты хорошо придумал, создать рычаг давления там, где его нет. Но вначале нужно понимать, кто нужен нам самим и что они могут за это предложить.