— Спасибо, матушка, — ответил я, и Мария потянула меня вниз, кланяясь. Пришлось удержать ее, чтобы поклон не выглядел чересчур… хотя, возможно, она так благодарила отца за все сделанное. В конце концов, если бы не он и не вся эта ситуация в целом. Да, пожалуй, жениться нам была бы не судьба. Ни с моральной, ни с физиологической точки зрения.

— Идите, дети. Машина вас ждет, — кивнул Петр. — Александр, пусть, как Романов, ты еще только обручен, как Суворов, сегодня женился. И мы с сестрой ждем тому подтверждения. По старым обычаям.

— Ну что ты такое говоришь, папа⁈ — вспыхнула Мария, до сих пор не поднявшая фату. Вот только действующий император на ее слова лишь усмехнулся и отошел в сторону, освобождая нам проход к автомобилю с родовым гербом Романовых. Двери машины распахнулись, и под общие аплодисменты я усадил невесту и сел внутрь сам. И только когда машина отъехала, позволил себе слегка выдохнуть.

— Знаешь, это было немного не так, как я себе представлял, — заметил я, когда тишина в салоне начала затягиваться.

— Ты… представлял на моем месте другую? — отвернувшись, но так и не отпустив руки, спросила Мария.

— Не буду врать, ты взбалмошная, упертая, неуравновешенная и местами агрессивная… — проговорил я.

— Да уж, не таких комплиментов я ожидала, — поджав губы, проговорила Мария.

— Но в то же время ты веселая, умная, красивая и очень, чудовищно целеустремленная, — продолжил я, и девушка повернулась ко мне, с удивлением посмотрев. — Когда я впервые тебя увидел, ты мне показалась очень избалованной и неуправляемой. Не чувствующей границ дозволенного. Но я тебя понимаю и не осуждаю. Более того, не буду врать, пусть я тебя и не люблю, ты мне нравишься, и даже очень.

— Не любишь… — проговорила Мария, а затем начала всхлипывать. Я сидел в полном непонимании, что мне надо делать, пытаться ли утешить девушку, соврав, или направить прану, чтобы успокоить, и когда уже склонялся ко второму варианту, она вдруг громко и заливисто рассмеялась.

— Дорогой мой, уважаемый и почитаемый муж, — проговорила сквозь смех и слезы Мария, вытерев глаза фатой. — Нравится — это уже больше, чем то, на что я могла рассчитывать. Ведь ты мне тоже очень нравишься. Всего полгода назад меня могли выдать за какого-нибудь жирного заокеанского старика. Тебе же вполне светила восьмилетняя английская принцесса. Хотя, может, лет через шесть-семь они и попробуют. А любовь, она придет со временем. Или не придет никогда. Но с этого момента, что бы я ни делала, это будет на благо не только мне, но и тебе. Нам.